Похоже, ранение в ногу всё-таки хорошенько обескровило предателя, и глазки стали совсем слипаться. Ещё бы с полчаса его заговорить чем-нибудь, так он вообще сознание может потерять. Так что я быстренько стал переводить разговор на иную тему, стараясь показать себя крайне заинтересованным и меркантильным:

– И куда вы меня собирались отвезти? И сколько бы мне там платили и при каких иных условиях?

– О твоих привилегиях не знаю, это не моего ума дело. Но что на руках бы тебя носили, это точно. А вот доставить тебя собирались в Иберию…

– Так почему вы сразу туда не отправились?

– Граница…

– Ночью перелететь?

– Всё равно опасно. Да и было дано задание изобразить гибель твою вместе со всем экипажем. И мою…

Сидюк явно поплыл сознанием. Пистолет у него в руке дрогнул. Но тип, видимо, осознал своё плохое состояние, потряс головой, вгоняя себя в транс, и явно оживился. Затем свободной рукой полез в карман и достал бутылочку с чем-то жидким. Открыл зубами крышку и влил в себя всё содержимое. Судя по враз раскрывшимся и заблестевшим глазам, в бутылочке было либо какое-то сильнодействующее лекарство, либо бодрящий наркотик. Следовало вновь загрузить его мозги, чтобы они работали в нужном мне направлении:

– Так что, мы уже летим в нужном направлении?

Циан зло выругался на незнакомом мне языке. После чего проворчал:

– Не знаю, куда мы летим. И долетим ли вообще… Здорово нам досталось от пулемёта, думал, сразу рухнем… Но в любом случае моторы пострадали, с них масло течёт.

– Ерунда! Подумаешь, масло! Хватает ведь запчастей на борту, – убеждал я. – Да и с двух повреждённых моторов всегда можно один собрать действующий.

– А ты справишься?

– Не хуже любого техника! – хвастал я напропалую. – И чем быстрей мы починимся, тем быстрей ляжем на нужный курс.

С минуту Сидюк пялился на меня, а его пистолет менял положение, словно раздумывал, куда стрельнуть: в ногу или в голову:

– Не верю я тебе, – признался вражина. – Врёшь ты всё…

– Ой, да плевать, веришь или не веришь! Мы сейчас в одной лодке, и нам обоим надо спасать свои задницы. Или ты ждёшь, чтобы кто-нибудь обратил внимание на наш неуправляемый дирижабль и примчался на помощь?

Такой вариант его явно не устраивал. И будь он не ранен, скорей всего, не согласился бы с моим предложением. А так и время улетало, и срок действия лекарства мог быть не бесконечным. Поэтому Циан подумал и решился:

– Хорошо. Спускаемся вниз. Но медленно. Одновременно со мной. И не вздумай приблизиться ко мне ближе чем на два метра. Начинаем!

И первым стал сползать задницей по ступенькам вниз, кривясь при этом постоянно. Видимо, ранение у него серьёзное, могло пулей и кость задеть. Но мне это только на руку. Главное, что при копошении с моторами у меня появится не в пример больше шансов справиться с ублюдком. Да и время вроде бы работает в мою пользу.

Ничего, я ещё побарахтаюсь!

Глава 27

Спаси и помилуй!

На нижнем ярусе гондолы царил полный разгром. Да и лежащие повсюду трупы придавали обстановке зловещий оттенок. Стрелок висел в раскрытом окне и только чудом не вывалился наружу, потому что на руке у него была накручена верёвка, а ещё ниже, как я уже впоследствии рассмотрел, свисал отрезок штормтрапа. Наверное, когда началась стрельба, пираты сразу обрубили концы, заподозрив засаду. Похоже, среди предателей так принято: в первую очередь подозревать своих подельников в очередном предательстве.

Рация разбита не сильно, но возиться с этим следовало во вторую очередь. Да и вряд ли я сам разберусь в этом допотопном устройстве. Почти все стёкла нижнего уровня разбиты. Моторы не просто протекают маслом, их пули так распотрошили, что из двух десятков подобных единиц не соберёшь одного целого. Иной ущерб технического плана даже не поддавался исчислению.

Оставалось только удивляться, что при таком наличии попаданий в подвесной модуль сам аэростат остался целёхонек. Как показалось изначально. И нас довольно бодро несло усилившимся ветром в юго-восточном направлении. Если судить по солнцу, потому что раненый навигатор как-то наплевательски отнёсся к ориентации в воздухе. Он уселся в отдельно стоящее кресло, угрожающе направил на меня ствол пистолета и приказал:

– Работай! – после чего прикрыл свои глаза-щёлочки, словно решил подремать.

Ну я и приступил к съёму кожухов левого мотора, благо они находились практически в салоне, а вращение на пропеллеры передавали наружу по валам. При этом внимательно осматривался по сторонам. На теле убитого капитана оружия не было. Как и на теле первого механика. А вот на втором, лежащем под самым штурвалом, пояс с кобурой оставался. И вроде кусочек стали отсвечивал, намекая на наличие пистолета. Также имелось оружие и на стрелке, и выхватить его мне казалось наиболее удобным. Следовало только выждать время и хотя бы парочку раз пройти поблизости от тела.

Увы! Вражина решил перестраховаться, продолжая следить за каждым моим движением: