— С этого все и началось. Видишь ли, я ведь не попросила его просто дать мне время прийти в себя. Я просто сказала; больше это не повторится. Сначала он был очень внимателен ко мне, думал, наверное, что я изменю свое решение. Но прошло восемь месяцев, и он в конце концов потерял терпение. Теперь я не могу винить его за это, хотя тогда винила. Мне представлялось, что если я не хочу больше заниматься любовью, то и он может с легкостью отказаться от этого. Теперь-то я понимаю, что ошибалась. Но тогда я была очень молода, меня переполняли эмоции, и я вела себя глупо.

— И чем же все это закончилось — отец молча дулся на тебя?

— Нет, когда он убедился, что мое решение неизменно, он просто стал наведываться к Глэдис.

Касси приходилось слышать про заведение Глэдис. Лет семь назад оно сгорело, и «мадам» перебралась в какой-то другой город. Но в свое время она была хозяйкой одного из самых шикарных публичных домов в Вайоминге. Мужчины порой и сейчас вспоминали о нем, но Касси просто не могла представить себе, что и ее отец ходил туда.

— Ты не ошибаешься? — спросила она.

— Конечно, нет. Неужели ты думаешь, что я могла бы разрушить брак на основании одних только подозрений? Тогда в Шайенне жил один человек. Теперь я уже не помню, как его звали, но он был очарован мной и все время надоедал вопросом: когда же я уйду от твоего отца к нему? Он докучал мне даже тогда, когда я должна была вот-вот родить. Он решил, что лучший способ убедить меня уйти к нему — это рассказать о том, что весь город видит, как Чарльз ходит к Глэдис.

— Тоже мне… доброжелатель, — нахмурилась Касси.

— Согласна. Если я верно помню, я разбила себе костяшки пальцев о его челюсть. В благодарность за эту информацию. И никогда больше не встречалась с ним. Но как бы то ни было, я просто сходила от этого с ума и прямо спросила твоего отца, правда ли это, а когда он не стал отрицать — предложила ему убираться вон. Он не ушел. Тогда я запретила ему разговаривать со мной.

— И с тех пор вы не перемолвились ни словом…

— Я не могла уступить, Касси, — немного смущенно проговорила Катарина. — Я не из тех женщин, которые прощают. Да, знаю такое за собой. То, что сказала эта Дороти, — чистая правда. Твой отец может радоваться, что я не пристрелила его тогда на месте. Как-то поздним вечером я сама отправилась к Глэдис, чтобы выяснить, к какой из ее женщин ходит мой муж. Я была готова пристрелять ее. Но Глэдис по-настоящему заботилась о своих девушках. Она мне ничего не сказала.

— Но ты говорила, что никогда не переставала любить его, — напомнила Касси.

— С этим я тоже ничего не могла поделать. К тому же сознавала, что сама виновата во всем, но, я просто не могла забыть и простить. Страх и гнев — чертовски сильное сочетание. Никогда не позволяй этим чувствам овладеть твоей душой, как это случилось со мной.

Касси задумчиво покачала головой. Она сочувствовала и отцу, и матери. В таких ситуациях нет и быть не может правых и виноватых. Но ведь теперь они снова стали общаться друг с другом, напомнила себе Касси. Что-то заставило их забыть старую обиду.

— Мама, но что произошло между вами той ночью в амбаре?

— Не твое дело.

Сообразив, что мать уже пришла в себя и теперь ее ничем не проймешь, Касси невольно рассмеялась. И оставалась в прекрасном настроении еще несколько часов. Но именно этим вечером она поняла, что у нее нет никаких причин откладывать дело с разводом. Она не забеременела.

Глава 29

Сент-Луис, население которого превышало триста тысяч жителей, стоял в одном ряду с такими городами, как Филадельфия и Нью-Йорк. И хотя Катарина предпочитала ежегодно наведываться за покупками в Чикаго, им случалось все же несколько раз заезжать и в Сент-Луис.

В последний раз им довелось побывать здесь в семьдесят пятом году, вскоре после окончания строительства Восточного моста через Миссисипи. С тех пор предместья города заметно разрослись. Да и весь город за последние шесть лет сильно изменился. Но Катарина была человеком привычки. Когда бы они ни приезжали, она всегда останавливалась в уже знакомых им с дочерью гостиницах, как правило, самых лучших в городе, хотя и не обязательно самых новых.

Поэтому Касси предположила, что они будут жить в той же самой гостинице, что и шесть лет назад, и в своей телеграмме в сыскное агентство попросила детектива найти ее именно там. Она надеялась, что ей удастся скрыть от матери свои планы.

Катарина не поднимала снова вопрос о визите к адвокату, но Касси знала, что она вернется к нему, как только покончит с покупками. Таким образом, у Касси была неделя, возможно, две, чтобы решить, как ей поступить с разводом. Разумеется, все и так было ясно: следовало оформить развод. Касси не видела причин медлить с этим хотя бы потому, что не могла жить вместе с мужем. Об этом, впрочем, она весьма сожалела.