Читаем Андрей ВОРОНИН полностью

Александр Бондарович выбрал наиболее простой выход: он подошел к милицейскому сержанту в новой форме и, предъявив удостоверение, попросил:

- Сержант, ты в форме, помоги пробраться в студию, у меня задание.

Польщенный тем фактом, что к нему за помощью обратился майор и что простой "милицейский" способен сделать то, на что не хватает духу у элитного ФСБ-шного майора, сержант ревностно отнесся к поставленной задаче. Он рассекал толпу могучими плечами, подавая, как пароход, нечто вроде гудков:

- Посторонись! Стань в очередь! Не толкаться, не за водкой же стоите! Пропустите, гражданин!..

В считанные минуты Бондарович оказался внутри здания.

Найти того, кого нужно, оказалось непросто.

Сбитые с толку, опечаленные смертью товарища, телевизионщики не могли сказать ничего путного. Бондарович пробрался мимо подиума, на котором стоял гроб с телом, какое так и не удалось лично осмотреть, и поднялся на третий этаж.

Секретарша в приемной президента телерадиокомпании наконец сообщила ему, что исполняющим обязанности является сейчас заместитель Смоленцева - Сергей Михайлович Зацепин.

- А где он? - торопился Александр.

- Скорее всего, он находится внизу, или где-нибудь в студии, или еще где-нибудь…

Секретарша промакивала платочком покрасневшие заплаканные глаза.

- Послушайте, как вас зовут? - Бондарович терял терпение.

- Рая.

- Раечка, ясно, как божий день, что вам всем сегодня очень тяжело. Но вы взгляните на мое удостоверение: я майор ФСБ и вхожу в бригаду, которая расследует убийство того самого замечательного человека, который лежит внизу весь в цветах. Поверьте: то, за чем я пришел, пожалуй, сейчас важнее всех цветов и церемоний.

- Я понимаю, я понимаю, - наконец-то осознала свой долг Раечка.

Банда дожимал ее:

- Пожалуйста, оставьте на некоторое время срочные дела и займитесь сверхсрочным - постарайтесь отыскать для меня Зацепина.

- А кабинет? - она растерянно огляделась.

- А я посижу в вашем кабинете; поверьте, я ничего не украду и никому не разрешу. На звонки отвечу.

Раечка даже робко улыбнулась, отправляясь на поиски шефа. Не прошло и двадцати минут, как появился моложавый человек с открытым, каким-то телевизионным взглядом.

Бондарович припомнил, что видел его в каких-то передачах, но в каких именно - вспомнить не смог.

- Пройдемте в мой кабинет, - пригласил его Зацепин. - Я к вашим услугам, но очень прошу, ограничимся минимумом. Я сегодня с ума сойду.

Александр не возражал:, - У меня к вам сотни две вопросов, из них очень важных - десяток.

Зацепин сел за стол, указал гостю место напротив:

- Я весь во внимании, Отвечать буду по-военному коротко и ясно.

Банда открыл свой блокнот:

- Вы знакомы с Глушко?

- Вне всякого сомнения.

- По-военному коротко и ясно ответ звучал бы: "да", - Бондаровичу успела надоесть вся эта суматоха.

- О, простите, это моя беда - чрезмерная витиеватость. Итак, "да"!

- Что он за человек?

Зацепин начал с задумчивым видом покачиваться в своем кожаном крутящемся кресле:

- Чертовски талантливый мерзавец, к тому же совершенно растленный.

Банду всегда раздражала привычка телевизионщиков раскачиваться в своих креслах; он, бывало, даже переключался на другой канал, когда видел в какой-нибудь телепередаче, как некий умненький интервьюер раскачивается и раскачивается и за этим "делом" задает вопросики (аттракцион, ей-Богу!); но в данную минуту Александр никак не мог переключиться на другой канал, приходилось терпеть дурную привычку благообразного Зацепина:

- Про талант мне понятно, а вот на вопрос, способен ли Глушко на убийство, я хотел бы знать ответ.

Зацепин задумался и, будто почувствовав внутренний импульс Бондаровича, перестал раскачиваться:

- Глушко очень нервный и вспыльчивый тип. Непостоянный в привязанностях, часто непоследовательный…

- Неуживчивый?

- Подвержен настроениям, гневлив, я бы сказал. Был такой случай, когда он бросил в Виктора стакан.

На Банду это как будто не произвело особого впечатления:

- Что сделал Смоленцев?

- Выбросил его из кабинета, - Зацепин поставил перед Александром на стол пустой стакан - для вящей наглядности, должно быть. - Но согласитесь" со мной: одно дело бросить стакан, а другое - утюг, тем более, намеренно ударить по голове. Стакан не нес серьезной угрозы Смоленцеву, скорее, это были эмоциональная разрядка и оскорбление.

Александр был примерно того же мнения; спросил:

- С кулаками он кидался когда-нибудь на людей?

- Бывали случаи.

- Угрозы?

Зацепин Сергей Михайлович начал отдуваться, как будто ему стало жарко:

- Сколько угодно.

- Да, неутешительно для Глушко, - Бондарович бросил рассеянный взгляд за окно. - Слишком уж импульсивен… В чем заключалась причина конфликта?

- Воровство.

- Из карманов? - лукаво прищурился Банда. - Не так по-солдатски, пожалуйста.

Сергей Михайлович опять начал покачиваться в кресле:

- Именно из карманов, из карманов всей "Молодежной".

- Интересно…

- Он договаривался с компанией на деньги, на бартер, за какие-то услуги, потом выяснялось, что он с них умудрялся получать наличными некую "свою долю". У него были сотни причин и отговорок.

- А работа налево?

Брови Зацепина взлетели, как крылья птицы: