Читаем Андрей Туполев полностью

Из воспоминаний макетчика А. П. Алимова известен один любопытный случай, который показывает, как по-отцовски относился Туполев к своим подопечным. Главного государственного преступника во время его пребывания в спецтюрьме нередко вызывал для отчетов в Москву сам начальник НКВД – Л. П. Берия. Перед одной из таких поездок арестанты попросили Туполева поговорить с властями предержащими, чтобы в тюрьме, наконец, стали кормить лучше и выдавали папиросы. Отчитавшись перед начальником, Туполев начал складывать лежащие на столе сигареты в карман. Берия, осведомленный о ненависти главного конструктора к табаку, удивился и спросил, для чего ему они. Тогда Андрей Николаевич, как и обещал товарищам, пожаловался на питание и нехватку курева. Просьба Туполева не осталась незамеченной: Берия приказал одному из своих подчиненных обеспечить арестантов папиросами на их вкус и кормить достойно, как в ресторане. Уже на следующий день макетчику Алимову поручили составить список всех заядлых курильщиков с их предпочтениями и пожеланиями. Интересно, что во главе этого списка стояла фамилия Туполева, а рядом – дорогостоящий табак «Герцеговина Флор», который курил сам Сталин. Его заботливый Андрей Николаевич заказал для своей команды. Получив приказ Берии насчет питания, потрясенные начальники тюрьмы не знали, откуда взять таких умелых поваров, как в ресторане. Туполев подсказал им такое решение: «Ваша власть, арестуйте лучшего из «Националя» – и сюда». Повара экстра-класса, конечно, не привели, но меню заметно обновилось.

Рождение своей 58-й машины туполевцы отмечали без вина и тостов. Они надеялись, что угодили властям и их отпустят. Но военные приказали перекомпоновать машину так, чтобы экипаж был сосредоточен в одной кабине «для обеспечения живучести». Андрея Николаевича разозлило такое отношение. Ведь раньше требовали, чтобы экипаж был рассредоточен «для обеспечения живучести».

Терпение было на пределе. Туполевцам пообещали: отпустят, если сконструируют самолет 103-У. Работали уже без энтузиазма. Вера в освобождение угасала. Андрей Николаевич видел, что команда его раскисла. Тогда он собрал всех у себя и сказал: «Нас не информируют, нам приказывают, однако только осел может не видеть, что дело идет к войне. Не менее ясно, что никто, кроме нас, спроектировать нужный стране бомбардировщик не может. Вероятно, я буду прав, если скажу, что мы любим свою Родину не менее других и, наверное, больше, чем те, кто нас собрал сюда. Условия трудные, а если отрешиться от личных огорчений и взглянуть шире – трагические. И, понимая все это, я ставлю перед вами задачу, которую никто, кроме вас, не выполнит. А вы – я знаю, что вы выполните, на то вы есть вы. Мы должны вложить в 103-У максимум своих способностей и знаний, больше того, максимум таланта. Давайте в последний раз сожмем зубы и решим эту задачу. Времени у нас в обрез, но надо успеть. В этом залог освобождения, нельзя нам в войну оставаться арестантами, нельзя воевать в цепях».

После этого собрания туполевцы работали на подъеме и допоздна. Начальники тюрьмы были не против. Очень помогало то, что ближе к 10 часам вечера приносили хлеб с маслом, чай, простоквашу.

«Конечно, просчеты были, – повторял Туполев в очередной раз размышляя над тем, чем заслужил годы страданий. – А ты думаешь, у Митчелла, Фоккера, Мессершмитта их не было? Ну да ладно, стоишь и утешаешься: «Прости им, ибо не ведают, что творят». Нет, нельзя им этого простить, нельзя! Я верю, что все это станет гласным, и даже на моей жизни».

Андрей Николаевич вселял в своих подчиненных веру в возмездие, справедливость. «Верить надо, чтобы руки на себя не наложить», – говорил он.

Как же так вышло, что за решеткой оказался всемирно известный авиаконструктор? Все началось с неудачного перелета Леваневского на АНТ-25. С этого дня за Андреем Николаевичем был глаз да глаз. Активно информировал власть авиаконструктор А. С. Яковлев. Только он доносил не открыто. Его наветы были разбросаны по страницам многочисленных книг.

В это время арестанты достроили 103-У. На одном из испытаний самолета случилась беда: загорелся правый мотор, летчик не смог вовремя выпрыгнуть из самолета и погиб. Снова туполевское КБ охватила депрессия. Даже старик-оптимист ходил мрачный и подавленный. Отчаявшиеся ученые спрашивали своего Главного: «Когда же нас освободят?» На что Андрей Николаевич, у которого уже давно не горели глаза, отвечал: «Вы что, не видите, что творится?»