А когда потребовалось заверить эту справку печатью, Сахаров сделал и это, пояснив: «Уважаемый Олег Александрович, я вчера сделал то, что было нужно сделать год назад — заверил справки в канцелярии ФИАН. Мне очень неудобно перед Вами, что так получилось. Некоторым слабым оправданием является сложная обстановка моей жизни. Горы бумаг лежат на маленьком секретере в квартире моей тещи, а канцелярист я никудышний. С наилучшими пожеланиями и извинениями, 15 ноября 74 года, Андрей Сахаров»²⁴.

Неудивительно, что у Лаврентьева осталось теплое отношение к Сахарову. Сказав добрые слова о первом издании этой книги, он добавил: «Очень хорошо, что жизнь и деятельность А. Д. Сахарова показана на широком полотне истории науки, представлены научные школы, учителя и ученики, преемственность между ними, возникновение и реализация основных научных идей. Ранее, до Вашей книги, я считал третью идею А. Д. Сахарова цельностянутой: ведь идея радиационной имплозии принадлежит Клаусу Фуксу, только ни у нас, ни в США она не привлекла к себе должного внимания. Вы убедительно показали, как эта идея самостоятельно и независимо рождалась у нас»²⁵.

Глава вторая

ГЕРОИЧЕСКИЙ ПЕРИОД РАБОТЫ

Период работы на Объекте до середины 1950-х годов Сахаров в своих «Воспоминаниях» назвал «героическим», взяв это слово в кавычки. Воспоминания он писал в горьковской ссылке в 1980-е годы, а за 30 лет до того кавычки вряд ли бы ему понадобились. В тот период он получил две из трех своих звезд Героя Социалистического Труда. Этот труд столь поглощал его, что мешал видеть происходившее в стране за пределами его письменного стола. Сахаров смотрел на мир через призму своего дела. Призма, как известно, разлагает полный свет на спектральные составляющие, а когда слишком пристально разглядываешь одну из спектральных линий, немудрено упустить то, что происходит в других участках спектра.

Один из сотрудников сохранил в памяти «прямо-таки физическое ощущение напряженности работы» Сахарова, сидящего «за столом, обхватив голову руками и устремив взгляд на чертеж»²⁶.

Героическая сосредоточенность на своем деле может отчасти объяснить то, что Сахаров сам не вполне понимал, — свою скорбь о смерти Сталина:

«Я уже много знал об ужасных преступлениях — арестах безвинных, пытках, голоде, насилии. Я не мог думать об их виновниках иначе, чем с негодованием и отвращением. Конечно, я знал далеко не все и не соединял в одну картину. Где-то в подсознании была также внушенная пропагандой мысль, что жестокости неизбежны при больших исторических событиях («лес рубят — щепки летят»). <…> В общем, получается, что я был более внушаем, чем мне это хотелось бы о себе думать. И все же главное, как мне кажется, было не в этом. Я чувствовал себя причастным к тому же делу, которое, как мне казалось, делал также Сталин — создавал мощь страны, чтобы обеспечить для нее мир после ужасной войны. Именно потому, что я уже много отдал этому и многого достиг, я невольно, как всякий, вероятно, человек, создавал иллюзорный мир себе в оправдание».

Много отдал и многого достиг.

В октябре 1953 года 32-летний физик стал академиком, минуя ступень члена-корреспондента. До него самым молодым физиком-академиком в истории советской Академии наук был 38-летний Лев Ландау, избранный в 1946 году. Академики, избиравшие Сахарова, знали о нем несравненно меньше, чем о Ландау. Главное содержалось в отзыве его коллег — академика Курчатова и членов-корреспондентов Харитона и Зельдовича:

«Андрей Дмитриевич Сахаров является необычайно одаренным физиком-теоретиком и в то же время замечательным изобретателем. Соединение в одном лице инициативы и целеустремленности изобретателя с глубиной научного анализа привело к тому, что в короткий срок, за 6 лет, А. Д. Сахаров достиг крупнейших результатов, поставивших его на первое место в Советском Союзе и во всем мире в важнейшей области физики. Начав в 1948 г. работу в этой области физики, А. Д. Сахаров выдвинул предложение, наметившее совершенно новые пути решения важнейшей проблемы. Это предложение отличалось смелостью и глубиной; его значение сразу было признано специалистами. В последующие годы велась напряженная работа по реализации предложения, увенчавшаяся блестящим успехом в 1953 г. <…> На протяжении последних лет и в ближайшем будущем идеи А. Д. Сахарова определяют пути важнейшей части Советской физики. Избрание А. Д. Сахарова действительным членом АН СССР явится лишь справедливым признанием больших заслуг Сахарова перед советской наукой и перед нашей Родиной. Молодость Сахарова, его огромная инициатива и талант позволяют с уверенностью ждать дальнейших больших достижений»²⁷.

Как видим, отзыв этот — сплошные иксы и игреки, но академики-избиратели уже знали из газет — из правительственного сообщения от 20 августа, — что в стране проведено испытание «одного из типов водородной бомбы»²⁸. Поэтому кое о чем академики могли догадаться — и избрали в свои ряды целую группу ученых, причастных к «важнейшей части Советской физики».