Читаем Андрей Громыко. Дипломат номер один полностью

Она понимала, что всякое участие в делах опального семейства Хрущева едва ли понравится Леониду Ильичу Брежневу. Но когда на следующий день Сергей Хрущев позвонил Громыко, выяснилось, что указание выдать визу уже дано.

Заместитель министра иностранных дел Михаил Степанович Капица писал: «Громыко был выше среднего роста, имел мужественное лицо, густую черную шевелюру с легкой проседью, немного сутулился. Говорил чистым баритоном, ровно, окал, задумавшись, шевелил губами… Утверждают, что он никогда не улыбается. Это неверно. Он часто улыбался, правда, делал это как-то застенчиво».

И вот что многие отмечали: в самые напряженные минуты ни один мускул на его лице не дрогнет и выражение лица не изменится. Выдержка и хладнокровие невероятные.

Министр иностранных дел СССР А.А. Громыко в рабочем кабинете. 1983

[РГАКФД]

Потомственный дипломат Олег Александрович Трояновский рассказывал мне, как на переговорах по ограничению ядерных вооружений формулировку в одну строку Громыко отстаивал пять дней и добился своего:

– Упорство Громыко – как паровой каток.

Сам Громыко заметил: «На переговорах важно не только о чем-то договориться, но и юридически точно зафиксировать договоренность. Формулировки – это самое трудное».

– Надо понять ту эпоху, в которой людям надо было выжить, – говорил мне Александр Александрович Бессмертных, который работал с Громыко, а потом сам стал министром иностранных дел СССР. – Андрей Андреевич был чрезвычайно осторожен. Он окружил себя защитной толстой кожей, за которой скрывался интеллигентный и ранимый человек. Эта защитная система спасала его от неудач. После войны всякое общение с внешним миром было смертельно опасно, потому что самым страшным обвинением было обвинение в шпионаже. Министерство иностранных дел находилось в зоне особого риска.

Так и появилась у него маска, которая всеми воспринималась как его истинная натура. А под маской скрывался очень интересный человек. Дипломаты, которые работали у него в группе помощников, видели его и дома, и на даче, считают Громыко одним из самых эрудированных и интеллигентных людей того времени. На его рабочем столе в кабинете оставался лишь маленький прямоугольник свободного места, остальное было занято книгами. Он неплохо разбирался в искусстве, очень интересовался историей, собирал историческую литературу.

Бессмертных как-то спросил министра, почему одни и те же книги так долго лежат у него на столе. Громыко ответил, что у него такое правило – пока не дочитает, в шкаф не поставит. Книги позволяли ему расслабиться, отвлечься, передохнуть.

– Помню его последнюю в роли министра встречу с госсекретарем США Джорджем Шульцем, – вспоминал Бессмертных. – Мы приехали в Женеву. Я уже был членом коллегии, руководил отделом Соединенных Штатов. За десять минут до начала переговоров зашел к Громыко. Я был уверен, что он либо читает инструкции для нашей делегации, либо просматривает так называемый разговорник, где собран весь материал по темам, которые могут возникнуть на переговорах. Но я увидел, что он сидит и отрешенно читает какой-то детектив. Даже в ходе переговоров он находил возможность отвлечься…

Жизнь научила Громыко: слово – серебро, молчание – золото. Если вообще можно ничего не говорить, то лучше и не говорить. Он избегал встреч один на один, даже на неформальные мероприятия брал переводчика. Так ему было спокойнее. Он начинал свою карьеру в те времена, когда даже послам запрещалось встречаться с иностранцами наедине. Его привычка прятаться под маской от внешнего мира лишь иногда позволяла ему раскрываться.

Однажды Громыко вел переговоры с американским президентом Джимми Картером. У каждого свой переводчик: принято, что переводчик переводит с родного языка на иностранный. С министром был Виктор Михайлович Суходрев, который переводил всех высших советских руководителей.

Переговоры закончились, уже вышли из Овального кабинета, стали прощаться, и Картер вдруг предложил:

– Время обеденное. Господин Громыко, давайте-ка вдвоем поднимемся ко мне на второй этаж и пообедаем.

Министр иностранных дел СССР А.А. Громыко и государственный секретарь США Дж. Шульц в Нью-Йорке. 27 сентября 1984

[ТАСС]

Но Громыко сразу сказал, что ему нужен Суходрев. А Картер своего переводчика отпустил. Сели за стол. Суходрев рассказывал, какое разочарование испытал. На обед – салат, гамбургер и жареная картошка. Никакого спиртного, из напитков только кока-кола. Он с грустью подумал о том, как наслаждаются сейчас остальные дипломаты в советском посольстве, где по случаю приезда министра иностранных дел устраивались настоящие пиры.

– Но не зря же его называли «господином Нет», – напомнил я Александру Бессмертных.