Читаем Андреевский крест полностью

Под чутким руководством специалиста на бетонном полу нарисовали мелом дугу. Разложили артефакты. Включили Подкову.

— Фух, — хихикнул Никитос. — Я уж думал мы сейчас демона какого-нибудь вызовем. Дядя Егор такие хрени нас заставил рисовать…

— Не смей ругаться, — рыкнула нервничающая Натаха. — Учился бы лучше. Не завидно, что дядька твой такой умный?

Пацан взглянул на скрючившегося возле своих приборов сутулого Егора, потом на нас с Лехой, двух бравых спецназовцев, закрепляющих на плече камеры. И, судя по всему, сравнение было не в пользу ученого. Так-то, умом понимаю, что это не правильно. Что ученье — свет, а дуболомов в армии полно. Но, бляха от ремня, приятно было.

— Радиация в норме, — наконец, выдал свой вердикт пропустивший "кастинг" средний брат. — Приборы не фиксируют никаких отклонений. Думаю, можно выходить.

— Если твоя тарахтелка заглохнет, я сама тебе яйца оторву, — пригрозила Любаня Поцу, заведовавшему генератором, и потянулась поцеловать мичмана в щеку. — Поосторожнее там.

У моей Наты нервы были не настолько железными. Он вдруг расплакалась тихонько прямо у меня на груди и долго не отпускала.

— Вечно ты лезешь, хулиган мой ненаглядный, — шепнула она и отвернулась. Вот же, гадство. Никогда не знал, как лучше всего себя повести в таких ситуациях!

— Проверка связи, — гаркнул мне прямо в ухо динамик тактической рации, голосом младшего брата. — Раз, раз, раз.

— Не пидораз, — огрызнулся я, вскидывая верную Сайгу на сгиб локтя. — Пошли уже.

— Выйдете, сразу проверьте рации, — который уже раз повторила инструкции Ирка. Деловая баба, яж говорю. Сразу взяла на себя обязанности диспетчера. А ей чего? Ей о муже не переживать. Ее ненаглядный у компьютера сидел и на нас грустными глазами смотрел. — Траву вокруг не трогайте…

Леха хмыкнул и кивнул мне. Мол, только после тебя. И это правильно. Он-то на службе все больше по железным водоплавающим коробкам лазал, а вот я — исключительно по лесам, по долам.

Я выдохнул, набрал полную грудь воздуха и шагнул. Думал, какое-то сопротивление будет. Ну, в смысле, поверхность ворот же видно. Мнилось, что придется как-то пробивать эту пленку, тело в иной мир пропихивать. Ничего подобного. Вроде обычной двери. Только бетон под ногами сменился знакомым уже, крупным, морским песком.

Пять шагов вперед, остановка. Ствол Сайги вперед, опустился на одно колено. Глазами пытался сразу все вокруг охватить, но так чтоб и головой лишний раз не крутить. Пауза. В незнакомом месте на одни глаза надежды мало. Тут и уши и нос должны участвовать. Всей кожей нужно опасность чуять.

Запах моря и мокрого песка. Гниющие водоросли и увядающая трава. Чуть дальше все завалено сломанными ветками каких-то растений, похожих на пальмы. Суровый здесь должен был быть ветерок, сумевший этак-то вот туземную флору накрошить. Шелест песка, крики птиц, шум прибоя. С каким-то неправильным, словно бы бумажным, звуком поскрипывают листья.

Поднял руку, разрешая брату присоединиться ко мне. Не оборачиваясь, спинным мозгом, хе-хе, чую, как он входит и тут же поворачивается лицом к Подкове. Щелкает гарнитура.

— Ты как? — тихонечко, чтоб не заглушить туземные звуки, спрашивает мичман. По голосу слышно — нервничает. А я нет? И я нервничаю, бляха от ремня. Мы с ним конечно героические люди и все такое, но и то… Из обычного, знакомого мира шагнуть хрен знает куда, и не переживать — это, скажу я вам, вместо нервов нужно титановые струны иметь.

— Норма, — ответил. Пора было проверять связь с ангаром. Егорка утверждал, что при открытых воротах, рации должны доставать. — База, как слышишь?

— Хорошо слышно, — ликующий голос Егоркиной жены показался даже не раздражающим, а каким-то… неуместным. — Вы там покрутитесь маленько, мужички. Мы же через камеры смотрим.

— Бабы вообще охренели, — прошипел Леха. — Мы че, якорь им в жопу, клоуны? Крутиться им тут…

— Расслабься.

— Да я и не напрягаюсь. Выёживаются там… Центр управления полетом, блин.

— У меня чисто, — отвлек брата от злободневной темы. Ирка конечно перебарщивает, но все-таки сам ее голос в наушнике успокаивает.

— Чисто, — угрюмо отвечает мореман. — Поворачиваемся?

— Начали, — я встал с колена. Если в окрестностях и были опасные животные, или еще того пуще — какие-нибудь злобные аборигены, у них было достаточно времени нас оценить. И либо напасть, либо убраться от греха подальше. Начинаем медленно, приставными шагами по кругу, по часовой стрелке, поворачиваться на девяносто градусов.

Пальмы, кусты, песок. Ничего необычного. В разрывах листвы видно заурядное голубое небо с белыми облаками. Ослепительное пятно светила греет правую щеку.

— Тут баба золотая, — деловито доложил мичман. — И стеночка каменная. Явно рукотворная.

— Действительно статуя! — это уже голос Егора. — Если это и не золото, то очень похоже.

— Потом, — никуда от нас находка не денется. Можно и после ей заняться. А вот исследовать зону на возможные опасности нужно прямо сейчас. — Начинаем движение.