Читаем Андреевский крест полностью

После моста на черных камнях остановились. Последняя передышка перед рывком к цели, да и дети попросились в кустики. Хорошо у нас у всех пацаны. Шпана наша в тальниковые заросли вроде как по делу отправилась, а и там то ли жучка какого-то надыбали, то ли паучка. Хорошо порода наша такая — не родятся у нас девки, а то писков бы было, визгов. А пацаны в восторге!

Но дело конечно же не в малышне было. Микроавтобус, Егоровская Toyota Estima Emina у нашего шкипера вызывала опасения. Так-то вроде машина высокая, четыре ВД опять же. Но рядом с "геленом" или того пуще — газелькой, смотрелась слишком городской. Миха-то помнил, как на "чирке" тут по мокрым окатышам выруливал, теперь перестраховывался.

— Слышь, Егор, — до последней минуты поучал Поц Егора. — Ты если сам почуешь, что брюхом можешь царапнуться, или еще какой кипешь, ты понты тут не колоти. Понял?! Ты тихонько к обочине и жди. Я вернусь и все рамсы полюбому разрулим.

— Я понял, Миша, понял, — смущался брат. Не так этого дворового, приблатненого, сленга, как зыркающей Ирки. Не мог же он на глазах своей супруги показать себя беспомощным как водитель.

— Все! По коням, бандиты, — крикнул я, поспешив на помощь среднему. — Миха — вперед. Потом Егор. Я замыкаю.

Да, больше шума. Что нам какие-то жалкие пять или шесть километров по обычной, прилично наезженной грунтовке, если мы уже шесть сотен верст на одометры успели с утра намотать?!

Все было другое. День другой, свет и изумрудные горы. Двадцать лет назад я не заметил какая в Катуни удивительного цвета вода. Теперь вот любовался. И золотыми соснами, охраняющими бурный поток, и золотистыми пляжами и цветущими террасами. Алтай другой. То ли предстал вдруг передо мной в полный рост — вот, мол, какой я. Либо и правда изменился за прошедшие годы. Научился, бляха от ремня, себя этак вот рекламировать.

И еще, что сразу в глаза бросилось — теперь по берегам Катуни стало гораздо больше людей. Лагерь, лагерь и за мысом еще один. Разноцветные импортные палатки. Костры, мангалы и запах готовящегося шашлыка. Подумалось еще, что ох как не зря тащили с собой огромный брезентовый шатер и алюминиевые трубы к нему. Егор сразу предложил поставить прямо над местом раскопок, и ковыряться уже внутри. Как знал, что тут теперь так людно. А нам лишние свидетели не нужны.

Сусанин не подвел, вывел караван четко к тому же месту, где прошлый раз мы сосиски жарили. Теперь-то для лагеря места маловато будет, вон нас сколько теперь. Но ложбинка между кустарником и крутым подъемом на террасу с "крестом" удобная. Самое то, чтоб машины поставить и тенты натянуть.

Время к обеду. По дороге останавливались, перекусили. Вроде как второй, поздний завтрак, но в животе ощутимо камни ворочались. Булькали там, падлы, издевались. И если в тот момент, когда машины встали и моторы заглохли допустить бардак и разгильдяйство, то обедали бы мы в полной темноте.

— Стоять, боятся, — гаркнул я, поймав момент, когда пацанва покинула опостылевшие сиденья и порскнула по сторонам. На разведку — то так мы не знаем. — Лех, организуй молодежь. Дрова, лагерь, разгрузка.

— Принято, — кивнул старший мичман и отправился "строить" молодую шпану. а я снова, который уже раз засмотрелся на походку своего младшего брата. Как там его Поц назвал, когда первый раз увидел? "Сундук"? Что-то в этом есть. Мы с Егором костью в отца — худые и жилистые. А Леха, видно, в материнскую линию пошел, могучие широченные плечи и бычья шея. Шагает, словно по качающейся палубе и в руках этот самый сундук несет.

Посмотрел, хмыкнул мысли, что могли лебедку с домкратами двухтонками и не тащить. Этот бугай, поди, камни и руками вывернуть может, и пошел организовывать установку шатров и палаток.

— Мы не в армии, пацаны, — долетел снизу басок мичмана. — У нас дедовщины нет. У нас отцовщина. Значит, отцы говорят — вы делаете. Это понятно?

— Чего так далеко от реки? Ни посуду помыть, ни искупаться, — это Лехина Люба с претензиями. Так-то она женщина неприхотливая, привычная к походной жизни. Сколько они гарнизонов с мичманом своим сменили — пальцев на руках не хватит. Только путает маленько свой родной Сахалин с Сибирью. В Катуни вода градусов девять. Рука за минуту синеет, куда уж там купаться. Да и течение дикое, испугаться не успеешь, а уже в Оби окажешься.

А вот на счет посуды — это она зря. Это мы предусмотрели. Натаха моя наказала, когда обсуждали поездку воду с собой взять. Ну и взяли. В фургон погрузчиком сунули кубовый пластиковый танк, а в Чемале и водой его залили. Маленько перегруз получился, но Поц пилот опытный, довез и машину не убил. А кончится живительная влага в "канистре", Миха еще раз в поселок сгоняет. Газель кабиной к выезду и поставили, чтоб удобно выезжать было.

— Где кухня будет? Куда продукты стаскивать? Костер где будем жечь? — Ирка более прагматична. Егор у нее гм… житейский лох. Приходится бабе как-то все самой решать. А тут нашелся на кого свалить. Весь, по ее понятиям, такой из себя крутой и правильный. А я че? Я ниче. Старший, и от ответственности не бегу. Командир, бляха от ремня.