Читаем Андеграунд полностью

Однако то, что не под силу разгадать иностранцам, разгадывает наша отечественная литература. Принято считать, что отечественная литература существует как раз для того, чтобы разгадать секрет загадочной русской души. При этом, чем больше она его разгадывает, тем более великой считается. Самые великие русские писатели – это вовсе не те, кто разоблачает злоупотребления власти и призывает к священной борьбе против правящего режима, царящего в стране рабства, всеобщего невежества, переполненности психиатрических лечебниц и тюрем, гибели в одном сражении миллиона солдат за раз и страдании маленького, заброшенного на краю вселенной человека. Боже упаси! Самыми великими писателями у нас считаются как раз те, что всячески возвеличивает это страдание, эту заброшенность и это существование на самом краю вселенной. Кто копается в душе маленького униженного человека, нашего общего Акакия Акакиевича, которому негде спрятаться от пристального взгляда гениального русского литератора. Который корчится, как зверушка на станке вивисектора, под его отточенным скальпелем, разрезающем самые тончайшие слои его психологического устройства. Препарирующего его бессмертную душу. Вот такие вивисекторы и препараторы и считаются у нас величайшими русскими писателями, а еще больше считаются таковыми заграницей. При этом весьма желательно, если сам писатель будет припадочным и сумасшедшим, и таковыми же будут его герои. Я, будучи сам истеричен до крайности (к чему подвела меня жизнь в андеграунде), видел это особенно хорошо. Мне, кстати, сразу стало понятно, о чем можно писать в России, и о чем писать здесь нельзя. В России нельзя писать о злоупотреблении власти, но не потому, что на этом настаивает цензура, а потому, что иначе из вас не получится великого русского писателя. Это сплошь и рядом не понимают сами писатели, горящие огнем обличения существующих порядков, и даже попадающие за это на каторгу, но, тем не менее, в смысле литературы не могущие создать ничего путного. И этого же не понимают литературные критики, требующие от русского писателя обличения и протеста, тщательно воспевающие такие обличения и протест, и умирающие в итоге от своей злобы вследствие туберкулеза. Этого же не понимает у нас и цензура, которая всегда была в России, и всегда здесь останется, какие бы демократические порядки ни вводились в обществе. Цензура у нас прежде всего препятствует обличению и протесту, и не обращает внимания на литературную вивисекцию, из которой и выходят подлинные шедевры. Это указывает на то, что цензура у нас бесполезна и не нужна, а также на то, что чем более гнусный и отвратительный в нашей стране строй, тем более подлинная и великая литература рождается из него.