Читаем Андеграунд полностью

— Я узнал, — Макс пожал плечами. — Образ был и наяву два момента сбылось сразу. И третий была Коса. Ника сказала, что Коса сама ее призвала, она видела Мару, а потом мы ее нашли. То есть кто-то нас навел на это. Я бы имел смелость предположить, что либо Витторина, либо Марта дали знак, слишком быстро мы об этом узнали, а это не случайно. Если бы девочкой руководила другая Мара вряд ли бы она пошла за нами. У Ники амнезия, она не помнит своего прошлого. Стая Валеры пробила инфу, ничего особенного. Обычный ничем непримечательный ребенок.

Обсудив еще ряд вопросов по стае и деревне, Рустем вернулся в дом. Девушка тихо посапывала. Плюхнувшись на диван и закинув за голову руки, оборотень смотрел в потолок, продолжая анализировать. Но как он не старался, а это был совершенно другой человек. В ней не было Витторины и это морально убивало. Милая Смерть…шебутная. Тем зажмурился. Самый страшный день — ее смерть. Никто не мог и предположить, что все случится так нелепо. Сколько боли и непонимания. Марта позже рассказала, что Вита знала. Знала и все равно шла на верную смерть. Это была плата за войну, за Андеграунд, за Братский Союз, за светлое будущее. И что? Где все то, что было построено с таким трудом? Развалилось в одночасье. Потрясающее общество, которое старательно создавалось, не смогло продолжить традиции и очень быстро скатилось. По странному стечению обстоятельств Кронос перестал действовать.

Так и не сумев уснуть, Беркутов скрылся на кухне. Приготовив девочке (увы, он воспринимал ее именно как ребенка) в школу обед, мужчина задумчиво попивал чай, просматривая отчеты. Договориться не составило проблем, Нику записали в ту самую школу, которую восстановила некогда Витторина Соколова, в класс с оборотнями, одним вампиром и простыми детьми.

Витторина…от боли хотелось выть и все крушить. Столько лет прошло, но боль не ослабевала. Говорят время лечит…это вранье. Оно лишь заставляет нас забыть о том, что такое настоящее горе. Просто пустота, куда уходит жизнь и от которой не спасают никакие напитки. Ну или почти никакие… Как и раньше, на краю сознания что-то еле слышно скулило — программа счастья. Время не лечит, а калечит. Что оно лечит?

— Имею ли я право на человеческое бытие? А может ли время вообще лечить? — прошептал Рустем.

Попытавшись собраться разбежавшиеся мысли, оборотень еще раз проверил отчет. Бизнес развивался, хотя и появлялись некоторые проблемы.

— Доброе утро, — Ника робко прошла на кухню.

— Доброе. Садись, завтракать будем, — спокойно сказал он, мельком взглянув на часы. Так и есть, ночь пролетела незаметно. За всеми своими печальными мыслями, оборотень даже не услышал, как девочка проснулась. «Нужно быть внимательнее», — печально мысленно заметил Рустем и задумался, а может ли слышать его мысли Ника, как когда-то это делала Витторина.

— Тем…можно вопрос? — она снова покраснела. Почему-то это не вызывало у оборотня никаких эмоций. Он видел реакцию девчонки на него, понимал, что нравится, но ничего не чувствовал, кроме резких всплесков раздражения.

— Можно, — он мысленно досчитал до десяти, признавая, что ребенок ни в чем не виноват.

— У тебя…вас…есть девушка? — она выпалила свой вопрос как на исповеди.

— Я не в отношениях, — он чуть не рассмеялся, когда заметил, как заблестели от счастья ее глаза. Можно подумать у нее были шансы у маленькой девочки и взрослого мужчины. Но вспомнив, что она имеет геном Смерти, Тем понял, что в случае чего она всегда может заставить. Может, если научится пользоваться своей силой.

— Эта девушка много для тебя значила? — вдруг спросила девушка, кивая на фотографию в рамочке. Одна из немногих фотографий, которая осталась у Беркутова. Он пытался несколько раз убрать ее с видного места, но каждый раз возвращал. Витторина улыбалась с фотографии, сидя на капоте своей машины. В кожаной куртке и джинсах с дырками на коленях. Красивая, счастливая…живая.

— В свое время она была суперзвездой.

— Ты ее любил?

— Доедай и едем в школу, — игнорируя в ее тоне нотки ревности, Рустем быстро вымыл после себя чашку. Собрав необходимые вещи, мужчина покинул дом и в гараже завел машину. Пока двигатель прогревался, оборотень все думал о том, что придется смириться — это не Седьмая. А это значит одно — либо придется ждать, либо все напрасно. Определенно, он собирался ждать. Других вариантов не было. Ника раздражала одним своим присутствием.