Читаем Анархизм полностью

Еще в 1875 году Готская программа, желая подчеркнуть обособленное положение рабочего класса, в четвертом пункте I части заявляла: «Освобождение труда должно быть делом рабочего класса, по отношению к которому все остальные классы представляют лишь реакционную массу». Таким образом, здесь для развитого классового самосознания предполагается необходимым не только наличность сознания общности интересов членов данной группы, но и сознание враждебности этих интересов интересам других общественных групп: «Общественные классы, – пишет Каутский, – образуются не только общностью источников дохода, но также и вытекающей из нее общностью интересов и общностью противоположности своих интересов интересам других классов».

Несмотря, однако, на все эти определения, значение морального момента в образовании класса долгое время оставалось непонятым даже в марксистском лагере.

Этот момент с несравненной яркостью начинает говорить, как мы видели уже выше, в революционном синдикализме.

Синдикализм исходит из непримиримого отношения к современной хозяйственной системе.

«Необходимо покончить, – пишет Пуже, – с чудовищной системой распределения, при которой почти все достается господствующему праздному, эксплуатирующему меньшинству и очень мало, почти ничего, большинству, создавшему все богатства».

И синдикализм полагает, что классовое движение тем более выиграет, чем ярче обнаружится антагонизм между враждебными классами, чем полнее будет разрыв между ними. Он не знает ни перемирий, ни соглашений. «Борьба должна вестись каждый день…» – пишет Грифюэль. «Революция, – говорит Пуже, – есть постоянное действие, повседневная борьба, без отдыха и без перемирия против всех сил тирании и эксплуатации».

И классовые учреждения синдикализма являются действительным воплощением его революционного духа.

Основной ячейкой синдикальной организации является синдикат – орган классового воспитания и классовой пропаганды. Задачи взаимопомощи, в отличие от английских, немецких и пр. профессиональных союзов, в синдикате отступают на второй план. Этот боевой дух синдикализма нашел превосходное выражение в нормальном уставе синдиката. «Принимая во внимание, – гласит он, – что… современный строй промышленности… создает постоянный антагонизм между капиталом и трудом, что… вследствие этого лицом к лицу стоят два резко различающихся и непримиримых класса, по всем этим основаниям пролетариат должен поставить своей задачей осуществление формулы Интернационала: „Освобождение рабочих может быть делом только самих рабочих“. Принимая во внимание, что для достижения этой цели синдикат есть самый лучший вид группировки, так как он осуществляет группировку интересов, объединяя эксплуатируемых против общего врага, капиталиста, и тем самым объединяет в себе всех производителей, каковы бы ни были их философские, политические и религиозные понятия и убеждения…» и т. д.

И высший орган классовой воли синдикализма – Конфедерация – также осуществляет «полный разрыв между современным обществом и рабочим классом».

В современной литературе о революционном синдикализме у теоретиков, сочувствующих этой форме пролетарского движения, мы находим обстоятельные исследования о природе общественного класса.

Лагарделль в любопытном этюде об «общественном классе и политической партии» останавливается на самых условиях зарождения моральной базы класса: «Класс не только продукт экономики, но также истории… Одна необходимость не могла бы сделать ничего без воли. Или точнее: коллективная воля есть элемент исторической необходимости в такой мере, что с этой точки зрения можно утверждать, что классы являются своими собственными творцами и изучение классовой борьбы сводится к изучению образования коллективной воли».

И Лагарделль цитирует страничку из сочинения Прудона «О политической зрелости рабочего класса», превосходно рисующую этот процесс образования коллективной воли: «Для того, – писал Прудон, – чтобы личность, корпорация или общество могли достигнуть политической зрелости, требуется три основных условия: 1) субъект должен сознавать себя, свое достоинство, свою ценность, знать место, занимаемое им в обществе, роль, которую он исполняет, работу, на которую он имеет право рассчитывать, наконец интересы, которые он представляет или олицетворяет; 2) в результате такого сознания себя и своих сил субъект должен обладать своей идеей, т. е. он должен уметь представить в понятиях, выразить словами, объяснить посредством разума закон своего бытия в его принципе и со всеми вытекающими из него требованиями; 3) наконец из этой идеи, провозглашенной символом веры, он всегда должен уметь извлечь практические выводы, смотря но обстоятельствам и потребностям моментам.