Читаем Анаксагор полностью

Подобная интерпретация представляется вероятной, но не единственно возможной. Против нее можно выдвинуть следующие возражения. Если термином «семена» обозначаются качественно-определенные вещества (гомеомерии), то почему в семнадцатом фрагменте, в котором формируется принцип сохранения материи, Анаксагор пользуется другим обозначением — «существующие вещи»? И как объяснить характеристику семян, данную в приведенной выше фразе из четвертого фрагмента, а именно что они обладают «всевозможными формами»? Правда, греческое существительное idea, которое мы перевели здесь словом «форма», не обязательно означает геометрическую форму; оно употреблялось в более общем значении — общий вид, совокупность внешних свойств и т. д. Но в данном случае это существительное стоит в одном ряду с такими конкретными существительными, как цвета (chroiai), вкусы и запахи (hedonai), поэтому представляется более вероятным, что оно также имеет конкретный смысл фигуры, или геометрической формы. Именно так переводили его в этом контексте Дильс (Ciestalten), Бернет (shapes) и другие авторитетные исследователи. Мы присоединяемся к этой трактовке и полагаем, что под «семенами» Анаксагор понимал частицы, обладавшие всевозможными формами. Частицы чего? Конечно, разнообразных веществ, реально встречающихся в природе. Кровинки и крупинки золота, о которых пишет Лукреций, излагая анаксагоровскую доктрину, — это как раз «семена». Заметим, что в позднейшей античной доксографии под словом «гомеомерии» стали понимать не подобочастные в аристотелевском смысле, а эти самые мельчайшие частички. При этом изменилось и само написание слова «гомеомерии»: не субстантивированное прилагательное homoiomere (как у Аристотеля), а существительное hai homoiomereiai. Подобный отход от классического аристотелевского понимания гомеомерий был, по-видимому, связан именно с тем, что «семена» Анаксагора были мельчайшими частичками реально встречавшихся в природе качественно-определенных веществ, а отнюдь не «существующими вещами» в более абстрактном смысле (как в 17-м фрагменте).

С этим согласуется то обстоятельство, что термин «семена» встречается в описании первичной смеси (вторая часть 4-го фрагмента). Первичная смесь должна была восприниматься нашими органами чувств (если бы это вообще было возможно) как нечто качественно-неопределенное, ибо в ней «ничто не было различно из-за малости» (фр. 1). Речь идет, очевидно, о малости семян, которые входили в первичную смесь наряду с противоположностями «влажного и сухого, теплого и холодного, светлого и темного, и земли, содержащейся в большом количестве» (фр. 4). Иначе говоря, несмотря на кажущуюся неопределенность первичной смеси, она была именно смесью (migma), в числе компонентов которой были семена, бесчисленные по числу и по разнообразию своих свойств (форм, цветов и т. д.). Если взять частицу первичной меси и начать делить ее на все более мелкие части, то в конце концов можно будет дойти до частиц, обладающих качественной определенностью, т. е. до семян. В процессе космического круговращения, вызванного Разумом, эти семена приходят в движение и в силу принципа «Подобное стремится к подобному» начинают соединяться друг с другом. Это именно тот процесс, который описывается Лукрецием: