Далее Керферд приводит ссылки: Аристотель. «Физика» 187а 23, «О небе» 302а 28, «Метафизика» 984a 11; Симпликий. «Комм. к Физике» 460,4; Лукреций I 830. О Лукреции уже было сказано выше. Что же касается указываемых Керфердом мест из Аристотеля и Симпликия, то в них везде говорится только о том, что Анаксагор принимает в качестве своих первоначал (или элементов) подобочастные вещества. Никакого другого принципа подобочастности ни Аристотель, ни Симпликий не указывают. Да и то, что сам Керферд называет учением о гомеомеричности, сводится к тому, что те «части», из которых, по Анаксагору, состоят вещи, будут обладать свойством подобочастности (т. е., попросту говоря, будут качественно однородными), если выделить их в чистом виде. Но так как такого выделения произвести невозможно, то говорить об этом учении, как об особом принципе теории Анаксагора, представляется беспредметным (тем более что у самого Анаксагора учение о гомеомерии нигде не фигурирует).

Однако, будучи, по-видимому, загипнотизирован термином «гомеомерии», Керферд пытается показать, что «сложные вещи могут обладать свойством подобочастности, если представлять их в виде непрерывных смесей элементарных веществ» (в качестве примера Керферд рассматривает смесь двух веществ — экстракта кофе и воды). Подобные попытки распространить свойство подобочастности на сложные вещества делались и раньше (укажем на работы А. Мьели, В. Бреккера, Дж. Зафиропуло и других авторов, приведенные ниже, в списке литературы). Однако к теории Анаксагора эти хитроумные построения имеют лишь косвенное отношение.

Приписывание Анаксагору особого принципа или учения о гомеомеричности (подобочастности) основано на недоразумении. В теории Анаксагора такого принципа не было, и мы можем спокойно о нем забыть.

Глава IV

Семена, противоположности, стихии

Перечисленные в предыдущей главе принципы образуют концептуальный костяк теории материи Анаксагора. В свете этих принципов теория Анаксагора предстает перед нами как вполне оригинальное и классически завершенное учение, вполне достойное той славы, которая окружала в древности имя его автора, и заслуживающее занять почетное место в истории античной научно-философской мысли в качестве естественной альтернативы атомистики Левкиппа — Демокрита.

Но конкретное содержание теории Анаксагора указанными принципами отнюдь не исчерпывается. Изучение фрагментов сочинения Анаксагора показывает, что, применяя свою теорию к миру вещей, философ пользовался рядом дополнительных понятий, которые, по-видимому, играли в его рассуждениях весьма существенную роль, хотя смысл их не всегда остается для нас очевидным.

В современной историко-философской литературе истолкованию этих понятий было посвящено много работ, авторы которых далеко не во всех случаях приходили к однозначным результатам. В данной главе будут изложены наши соображения по поводу этих понятий, которые являются результатом многолетнего изучения философии Анаксагора. Эти соображения не претендуют на бесспорность и в значительной мере имеют гипотетический характер.

Первое из понятий, которое будет нами рассмотрено, — это понятие семени (sperma). Оно встречается в форме множественного числа (семена — spermata) дважды в одном и том же (четвертом) фрагменте, вернее, в двух частях этого фрагмента, которые некоторыми исследователями рассматриваются как два различных отрывка, искусственно соединенных вместе Симпликием. Мы рассмотрим оба места, в которых встречается термин «семена», в порядке, обратном принятому.

В одном случае Анаксагор описывает состояние первичной смеси, в котором мир пребывал до начала процесса космообразования: «А до отделения, когда все было вместе, ни один цвет не был различим: ведь [этому] препятствовало смешение всех вещей, влажного и сухого, теплого и холодного, светлого и темного, и земли, содержащейся в большом количестве, и беспредельных по количеству семян, ни в чем не похожих друг на друга» (фр. 4).

Во втором случае (в первой фразе четвертого фрагмента) говорится о «соединениях», возникающих в процессе космического круговращения: «Если все обстоит таким образом, то следует полагать, что во всех соединениях содержится многое и разнообразное, в том числе и семена всех вещей, обладающие всевозможными формами, цветами, вкусами и запахами».

Широко распространено мнение, что термин «семена» в обоих приведенных отрывках обозначает те самые вещи, которые у Аристотеля именовались «гомеомериями». Т. е. это качественно-определенные вещества, как, например, золото, мясо, кровь, древесина и другие, которые обладают свойствами парменидовского бытия и заключаются во всех чувственно воспринимаемых предметах, как бы малы они ни были. Основанием для такого отождествления служит помимо прочего аристотелевская фраза, что у Анаксагора «подобочастные вещества (т. е. мясо, кость и все подобное) — элементы, а воздух и огонь — смеси этих и всех остальных „семян“» («О небе» Г 3, 302b).