Читаем Анаконда полностью

Беглянки в нерешительности остановились. Охваченные страхом, они смутно понимали, что это было единственное средство спасения, и, обезумев, озирались по сторонам. Еще один, только один довод — и все последуют совету Ньяканины.

Но Королевская кобра, сгорая от унижения и стыда после новой неудачной попытки добиться превосходства над другими, задыхаясь от ненависти к враждебной стране, предпочитала погибнуть, лишь бы обречь на верную смерть остальных представительниц Змеиной Империи.

— Ньяканина сошла с ума! — воскликнула она. — Если мы располземся кто куда, сопротивление станет невозможным и нас легко перебьют поодиночке… А там — другое дело! В пещеру!

— Да, в пещеру! — ответила охваченная ужасом колонна, срываясь с места. — В пещеру!

Ньяканина поняла, что змеи шли на смерть. Но даже теперь, несмотря на ссадины, раны и дикий, безумный страх, они были готовы принести себя в жертву. И, гордо подняв голову, Охотница вместе с другими устремилась навстречу смерти, хотя при ее быстроте ей ничего не стоило спастись бегством.

Вдруг она почувствовала, что кто-то скользит рядом с ней, и обрадовалась, узнав Анаконду.

— Видишь, — сказала, растягивая пасть в улыбке, Ньяканина, — во что втравила нас эта проклятая чужестранка.

— Да, вредная тварь… — пробормотала Анаконда, не отставая от приятельницы.

— А теперь всех вместе ведет на убой!..

— Уж кому-кому, а ей не придется испытать этого удовольствия, — многозначительно ответила Анаконда, и обе змеи поспешили догнать колонну.

Вот наконец и пещера.

— Одну секунду! — Анаконда выступила вперед, и глаза ее сверкнули от возбуждения. — Вы не знаете, а я знаю наверняка, что через десять минут одной из нас придется умереть. Ведь заседание Конгресса кончилось, не так ли, Террифика?

Последовало продолжительное молчание.

— Да, — еле слышно пробормотала Террифика, — кончилось…

— В таком случае, — продолжала Анаконда, оглядываясь по сторонам, — прежде чем умереть, я хотела бы… А-а… так будет лучше, — удовлетворенно закончила она, увидав Королевскую кобру, которая медленно надвигалась прямо на нее.

Момент для поединка был не совсем подходящий.

Но, с тех пор как существует мир, ничто, даже угрожающее присутствие человека, не в силах помешать гадюкам и Охотницам сводить личные счеты.

Начало схватки оказалось удачным для Королевской кобры: ее клыки по самые десны вонзились в шею Анаконды. Но Анаконда с удивительной ловкостью ответила на этот почти смертельный, — как бичом, хищно взмахнув телом, она обвилась вокруг разъяренной Гамадрии, у которой сразу перехватило дыхание. Казалось, Анаконда сосредоточила в этом объятии весь огромный запас своих жизненных сил, тесней и тесней сжимая стальные кольца; но Королевская кобра не выпускала добычи, и Анаконда почувствовала, как хрустнули ее шейные позвонки под зубами врага… Она сделала отчаянное усилие, и эта последняя вспышка воли решила исход борьбы в ее пользу. Истекая слюной, кобра медленно разжала челюсти, и Анаконда, высвободив голову, вцепилась клыками в обмякшее тело жертвы.

Она была уверена, что соперница уже никуда не уйдет, и ее острые зубы, поднимаясь все выше и выше, короткими и хищными рывками, как тряпку, терзали обессилевшее тело кобры. Челюсти Анаконды добрались до капюшона, миновали его, достигли горла, поползли дальше и сомкнулись наконец на черепе полумертвой Гамадрии. Раздался хруст раздробленных костей.

То был конец. Анаконда разжала стальные кольца, и грузное тело Королевской кобры безжизненно скользнуло наземь.

— Вот теперь можно и умереть… — прошептала Анаконда, падая бездыханной на тело азиатской гадюки.

В этот момент недалеко от них раздался звонкий лай собаки.

И змеи, которые еще десять минут назад, обезумев от страха, осаждали вход в пещеру, вдруг почувствовали, как пламя смертельной ненависти к покорителям сельвы бешено заплясало перед их глазами. Они решили принять бой.

— Войдем в пещеру, — предложил, однако, кто-то из них.

— Нет, здесь! Умрем здесь! — зашипели все в один голос.

И у подножия каменной стены, которая полностью отрезала пути отхода, все как одна, свернувшись клубком, замерли в томительном ожидании, высоко подняв голову и глядя вперед горящими как угли глазами.

Ожидание было недолгим. В мертвенном свете зарождавшегося дня, на фоне темного леса, внезапно выросла высокая фигура директора, а за ним показался Фрагосо с собакой, которая, обезумев от ярости, бешено рвалась вперед.

— Конец! На этот раз не уйти! — пробормотала Ньяканина, вложив в эти слова всю свою горячую привязанность к жизни, с которой предстояло расстаться. И она рванулась навстречу собаке, с пеной у рта летевшей прямо на них. Дабой уклонился от удара и яростно набросился на Террифику, которая тут же вонзила клыки в его морду. Пес исступленно завертел головой, стараясь стряхнуть гремучую змею, но все было напрасно.

Нойвид, изловчившись, вцепилась животному в брюхо, но в этот момент подоспели люди. В одну секунду Террифика и Нойвид упали на землю с перешибленными хребтами.