— Не знаю, насколько права эта болтливая дамочка, — вспылила она, бросив косой взгляд на Ньяканину, — но в настоящее время опасность существует лишь для нас, ядовитых змей, несущих Человеку смерть. Ужам и удавам отлично известно, что люди их не боятся, ведь они безвредны и не способны внушить к себе страх.

— Отлично сказано! — раздался голос, которого до сих пор не было слышно.

В спокойном звучании этого голоса Гамадрии почудилась тонкая насмешка, и, с живостью повернув голову, она увидела два блестящих, приветливо смотревших на нее глаза.

— Это ты мне говоришь? — спросила она с презрением.

— Да, тебе, — последовал короткий ответ. — У тебя что ни слово, то откровение!

Королевская кобра опять уловила легкую насмешку в тоне незнакомки и, видимо силясь что-то припомнить, кинула быстрый взгляд на собеседницу, которая, свернувшись, лежала в глубине пещеры.

— Ты Анаконда?!

— Она самая, — подтвердила змея, слегка наклонив голову. Но Ньяканине не терпелось раз и навсегда выяснить положение.

— Минуточку! — воскликнула она.

— Нет! — прервала ее Анаконда. — Разреши уж мне, Ньяканина! Когда природа наделила тебя красивым, сильным и гибким телом, ты, как все врожденные борцы, побеждаешь врага в честном бою, надеясь лишь на крепость своих нервов и мускулов. Так охотятся ястребы, рыси, тигры, — словом, все благородные представители животного царства, в том числе и мы. Но неуклюжие, глупые твари, неспособные принять открытый бой, пускают в ход ядовитые клыки, они убивают из засады, как эта чужестранка, которая пытается поразить нас своей необыкновенной шляпкой.

И действительно, Королевская кобра, вне себя от ярости, чудовищно раздула шею, готовясь броситься на дерзкую Анаконду. Но тут весь Конгресс угрожающе встрепенулся.

— Осторожнее! — раздалось сразу несколько голосов. — Депутаты неприкосновенны!

— Долой капюшон! — закричала Атрос, глаза которой загорелись как угли.

Кобра обернулась с яростным шипением.

— Долой капюшон! — вторили Лансеолада и Золотая Уруту.

Сначала у кобры мелькнула безумная мысль очертя голову броситься на соперниц и одну за другой разорвать их в клочья. Однако, сообразив, что ей предстоит схватка с целым Конгрессом, она медленно опустила капюшон и злобно прошипела:

— Ладно! Конгресс есть Конгресс, но когда он кончится… лучше не задевайте меня!

— Никто и не думает тебя задевать, — сказала Анаконда.

Кобра повернулась к ней, задыхаясь от ненависти.

— Где уж тебе, ведь ты боишься меня!

— Я?.. Боюсь… — ответила, наступая на нее, Анаконда.

— Спокойно! Спокойно! — снова закричали все. — Мы подаем дурной пример! Давайте же решим наконец, что нам делать!

— Давно пора! — сказала Террифика. — У нас два плана: один предложен Ньяканиной, другой выдвигает наша новая союзница. Начать ли нам с собаки, или бросить все силы на лошадей?

Нужно сказать, что хотя большинство и склонялось, в сущности, к первому плану, внешность, размеры и сообразительность азиатской змеи уже успели произвести на Конгресс весьма благоприятное впечатление. Все были в восторге от смелого нападения кобры на работников института; и хорош ли, плох ли ее новый план, но именно кобре обязаны змеи уничтожением двух человек. К этому надо прибавить, что кроме Ньяканины и Крусады, уже побывавших в деле, ни одна из гадюк даже не представляла, каким страшным врагом была для них собака, обученная охоте на змей и невосприимчивая к укусам. Вот почему в конце концов восторжествовал план Королевской кобры.

Было решено выступить в поход немедленно, не глядя на поздний час, ибо быстрота действий становилась вопросом жизни или смерти.

— Итак, в бой! — сказала Гремучая змея. — Кто еще желает высказаться?

— Никто! — крикнула Ньяканина. — Но как бы не пришлось нам раскаяться!

И ядовитое скопище, непрерывно растущее за счет все новых и новых змей, выползавших из пещеры, устремилось к институту.

— Еще два слова! — только и успела предупредить Террифика. — Пока длятся боевые действия, будем считать, что мы на заседании Конгресса и одна для другой неприкосновенны. Понятно?

— Да, да! Хватит разговоров! — зашипели все. Когда Анаконда обогнала Королевскую кобру, та сказала, мрачно глядя ей прямо в глаза:

— Но зато потом…

— Як вашим услугам! — весело оборвала ее Анаконда, стремительно бросаясь вперед.

X

Персонал института, не смыкая глаз, бодрствовал у постели больного, ужаленного ярарой. Приближался рассвет. Новый директор высунулся в окно, наслаждаясь теплым дыханием ночи, и ему почудился снаружи какой-то шум. Он прислушался.

— Кажется, в конюшне… Пойдите взглянуть, Фрагосо.

Фрагосо зажег фонарь и вышел. Остальные настороженно молчали.

Не прошло и минуты, как во дворе раздались поспешные шаги и появился Фрагосо, бледный от страха.

— В конюшне полно змей! — сказал он.

— Полно? — переспросил новый директор. — Как это?.. Что случилось?

— Не знаю…

— Пошли!

И они выбежали из комнаты.

— Дабой! Дабой! — окликнул директор собаку, которая лежала под кроватью больного, тихонько повизгивая во сне…