Читаем Ампирный пасьянс полностью

Великий Джокер растаял в безбрежных пространствах истории, и нам, видимо, никогда не удастся открыть его лица. Но, по-моему, это не был англичанин, сэр Роберт Вилсон, тот самый ярый либерал, который пытался спасти Нея и организовал бегство Лавалетта. Хотя, кто знает? В течение множества лет сражавшийся с Наполеоном солдат (превосходный) и шпион (отборный), а в самом конце - "enfant terrible" английской политики, который после Ватерлоо сделался горячим защитником императора, Вилсон был отрицанием типичного англичанина. Это был человек с душой мальчишки, которому вечно снятся поединки на револьверах и азартная игра с опасностью. Его считали одним из опаснейших людей своего времени. Не было ни одного бонапартистского заговора в Европе и Америке, с которым бы не связывали имя генерала Вилсона. Родился он в 1777 году, а умер в 1849.

Только уверенности у меня нет. Да и откуда мне ее иметь? Точно так же Великим Джокером мог бы быть Шульмайстер, кто-то из Фернеев, какой-нибудь карбонарий или кто-то из офицеров-фанатиков Великой Армии. Фёваль правильно написал в завершении "Жана-Дьявола", что история человека, которого я назвал Великим Джокером, является "странной легендой XIX века, которая началась во мраке, и которую завершает мрак тайны".

ОКОНЧАНИЕ

Имеется один момент, такой камушек на полу моей ампирной равнины, который для меня остается как бы символом. Касается он смерти Жозефа Фуше трефового туза, которым я начал эту игру и которым ее закончу.

"Князь полиции" догорал в изгнании, в Триесте, там, где море и небо сплавляются в столь интенсивную лазурь, что в ней могут утонуть самые докучливые кошмары совести. Забытый, потому что удаленный от власти, презираемый, потому что прогнали пинком, везде ненавидимый, поскольку всем уже было известно, сколько раз и за какие суммы он предавал. Более всего его ненавидели бонапартисты, поскольку именно он обманул и продал Священному Примирению их идола.

И все же...

Совсем уже старый, без тени надежды, он просеял свершения всей своей жизни, и тут до него дошло, что все прекраснейшее, что стоит забрать с собой в могилу, у него имелось, когда сам он был рядом с императором. И вот тогда он возжелал, чтобы его простили, побежал к брату полубога, Иерониму Бонапарте, и начал оправдываться.

Ему простили. Хотя уже и не было империи, существовала легенда, затмившая все империи в свете, и он принадлежал ей, был одним из ее отцов и детей. Все они - плохие и хорошие - станцевали на этой громадной сцене, когда же сцена с грохотом завалилась, они навсегда остались объединены воспоминанием, даже и в ненависти.

Вот почему, когда он умирал в конце декабря 1820 года, в комнату к нему вошел полковник Планат де ля Фай, адъютант Иеронима, один из тех - как Савари и Маре - фанатичных обожателей Наполеона, которые ненавидели изменников покроя Фуше, поскольку сами были "более бонапартистскими, чем Бонапарте". Умирающий старец взял полковника за руку и с трудом прошептал:

- Я счастлив, что мне еще удалось увидать честного француза.

Старый солдат, которого не могла сломить даже самая страшная ярость сражения, внезапно почувствовал, что на глаза наворачиваются слезы, а вся ненависть к изменнику, вопреки воле, куда-то исчезает. Он повернулся без слова, вышел, и уже на лестнице разрыдался словно дитя.

Правда, все они принадлежали к одной семье.

До сих пор о том мечтаю, до сих пор мне это снится

Сон из старой сказки, словно то мечтал ребенок.

Где-то на раздорожье...январский сыплет снег,

Тишайший белый снег на мазовецкую равнину.

Куча карет со знаком "N"

И знаменитый серый редингот

(Кавалерийская труба поет,

Все поет и поет - вот так мне снится).

И гвардии парадный шаг,

Вот Бернадотт, а тут и Ней,

Сошлись на биваке.

А вот месье Дюрок

Красавчик принц Мюрат

В богато золоченом фраке,

А среди них сам Бог войны - "l'empereur!"

Январский сыплет снег...

Где-то на дорог скрещеньи...

Все это снится мне:

И серый редингот,

И принц Мюрат - красавчик,

И слово, что вполголоса сказал

Наполеон: "soit!".

(фрагмент стихотворения Станислава Василевского

"До сих пор о том мечтаю")

Перевод этот посвящаю Сереже Тарадейке.

MW - Марченко Владимир, 3.02.2004 г.

1 Во Франции появлялись романтически-экзальтированные песни, связанные с колонией; самыми популярными были песни Беранже и Ноде на музыку Романьези, обе называющиеся "Champ d'Asile".

2 Имя, которым Иосиф Бонапарте пользовался в эмиграции.

3 Англичане, предусматривая возможное нападение на остров святой Елены, укрепили два ближайших острова - Тристан д'Акунья и Вознесения - сильными воинскими гарнизонами.

4 На основе легенд, окружающих новоорлеанский "дом Наполеона" самый выдающийся бельгийский наполеоновед, Тео Флейшман, написал роман "L'Evade de Sainte-Helene" ("Беглец со Святой Елены"), вышедший в Брюсселе в 1960 году. Польский перевод появился в 1969 году.