В ответ на массовый приток переселенцев, белые американцы, расисты или нет, так же массово переместились в пригороды, дабы сохранить привычный уклад жизни и локальный контроль над образованием своих детей. В Атланте белые в основном покинули центр к середине шестидесятых. В результате город надолго погрузился в хаос нищеты, безработицы и сопутствующей им преступности, несмотря на относительное процветание благоустроенных пригородов, и работающих офисов гигантов индустрии в небоскрёбах центра Атланты. Ещё в середине восьмидесятых пешеход мог ожидать ограбления прямо на улице в любое время дня и ночи, поэтому из машины выходили только в случае крайней необходимости. Однако, к середине девяностых, и я тому свидетель, в Атланте наступил мир и относительное процветание не хуже, чем в ряде тогда ещё успешных городов Севера и Северо-Востока страны. Но, как говорил Энди Ворхол: — «Я не люблю счастья, потому что оно никогда не длится». Прогрессивные граждане в поисках морального удовлетворения без участия Божественных сил, начали с тех пор не прекращаемую борьбу за всеобщее равенство как таковое, легко подменив им в своём охваченном гордыней сознании равенство прав перед законом (изначально обещанное конституцией) с достаточно плачевными результатами в смысле падения стандартов образования и поведения на улицах, включая массовые беспорядки, грабежи и погромы с признаками организованного подстрекательства.

Таким образом, всё ещё несущее бремя сравнительной бедности, чёрное население было вовлечено в этот процесс, как наиболее подходящие кандидаты вследствие своей многочисленности в центрах городов11, и усердно подогреваемой активистами обиды за судьбу далёких предков. Не мудрено, что в Атланте уже давно раздавались требования, подкреплённые демонстрациями, уничтожить этот «символ белых расистов». Не буду судить, так как времена меняются, и памятники, прославляющие героев одной группы людей, выставленные на виду у другой группы с противоположной оценкой их деятельности оказались одним из предметов столкновений словесных и физических не только в Атланте и не только в Соединённых Штатах. Мне лично просто не очень нравится присутствие, независимо от его содержания, чужеродного по форме ярлыка на идеально гладкой поверхности «плутона» — подаренного природой чуда света.

Гаваи — Пуп Земли

Я слыхал до этого выражение «пуп земли», но не особенно задумывался о его значении, пока впервые не столкнулся сперва с одним а затем еще с двумя в наших с женой скитаниях по странам Средиземноморья. Во-первых, в Дельфах, священном месте греков прямо под горой Парнас сохраняется некий каменный многогранник, по легенде брошенный наземь Зевсом, Здесь его называют Омфалос, что по-гречески означает, в числе многих значений и «пупок». Примерно в тот же период времени другой предмет и его дубликат на расстоянии метров в 700 от него, называемый тем же словосочетанием в переводе на русский, встретился нам в главной церкви христианского мира, построенной на официально заявленном месте распятия, а потом и захоронения человеческой личности Иисуса Христа. Почему «пуп», опять не было слишком понятным. По-видимому, не только мне. Недаром существуют попытки интерпретировать это сочетание слов по-русски и на других языках (как говорят энциклопедии), в смысле центра земли, или, даже более сложно, в качестве точек схождения неких сакральных направлений.

Оказалось, что таких «центров» накопилось много, в том числе в Куско, Перу — столице государства инков, и где-то на острове Пасхи, открытом и закрытом для цивилизации достаточно недавно (начиная с четвёртого столетия нашей эры) предприимчивыми и невероятно (с точки зрения европейского исторического опыта) упорными мореплавателями, полинезийцами, добиравшимися до цели десятки, если не сотни лет. Здесь есть гладкий, приплюснутый округлый камень, носящий на языке туземцев то же название, и не вызывающий никаких других ассоциаций, кроме части человеческой анатомии, так как он и впрямь похож на изображения пупка на тотемах и каменных статуях народов Америки. Можно даже себе представить, что пуповину перевязывали здесь немного по-другому, чем в наших северных странах.

Для полноты картины, назову широко известную, благодаря её использованию в качестве рекламы итальянской макаронной продукции, легенду о происхождении «тортелини», как копии пупка Венеры, подсмотренного и скопированного из теста ловким хозяином постоялого двора, где она как-то отдыхала. Как мне кажется, интерпретировать «navel of the World» как некий центр земли, вместо простого антропоморфного взгляда на вещи — это артефакт монополизации простых религиозных чувств в терминах абстрактной теологии дабы провести мостик к «научной» стороне познания мира, так необходимого ученым (независимо от того веруют ли они в Бога и Творение), то есть людям обуянным гордыней «всезнайства».