Читаем Америго полностью

Он напустил на себя всю серьезность, которую мог, и смотрел только вперед, как любимый герой в своем изнурительном странствии через пустыню, – отвлекаясь разве лишь на афиши Кораблеатра на 3-й Южной улице. Дорога, таким образом, не отняла много времени, но, подойдя к площади, он, как и прежде, затрепетал всем телом. Он понимал, что в таком виде будет в относительной безопасности и внутри Ратуши, и тем более на площади, но чего стоит это понимание, когда страх так или иначе воспитан в тебе с детства! Голубой костюм, выбранный не совсем по фигуре, скрывал дрожь, но Уильям приложил немалые усилия, чтобы подняться по наружным ступеням величавого здания до самых колонн портика и вслед за настоящими Господами проникнуть внутрь через широкий вход в виде арки, обрамленный вычурной лепниной.

Он огляделся. Здесь было просторно, мрачно и неуютно, здесь высились внушительные статуи, здесь толпилось множество людей. Большой зал втягивал в себя Господ из нескольких арок, открытых на его периферии, и выпускал обратно, словно перегоняя голубую кровь из одного сосуда в другой; над арками в стены были встроены прямоугольные каменные плиты с вырубленными надписями «ОТДЕЛ…» – такой-то и такой-то. Уильям воспрянул духом. Все просто! Как же все просто! Разве не видел он того же самого в Ратуше Аглиции? «ОТДЕЛ СОСТАВА ПАССАЖИРОВ» – вот он, в десятках шагов!

Однако арка привела его не в Отдел, а еще только в длинную сводчатую галерею – где Господ было намного меньше, но ему все же пришлось очень стараться, чтобы не наступить никому на ногу своими приметными ботинками (на дорогие туфли его сбережений не хватило). Властители иногда останавливались и приподнимали шляпы, приветствуя сотрудников на службе. Уильям тоже взялся за котелок и начал кланяться во все стороны. Он так осмотрел всю галерею, но не увидел ничего необычного, – разве что свод ее был расписан теми же картинами из школьных аудиторий, на которые здесь никто не поднимал глаз.

Галерея вскоре разветвилась тремя коридорами. Левый и правый – Уильям заглянул в оба – состояли из долгих рядов закрытых голубых дверей, находящихся строго на равных расстояниях друг от друга. Там, судя по всему, были кабинеты Господ более высоких рангов, занятых в этот день благопристойным отдыхом, и возможности туда попасть все равно не предвиделось. Уильям выбрал средний коридор. В конце его ждала лестница, которая вела на второй этаж – еще к одной арке.

Теперь он оказался в каких-то новых, огромных – нет, бесконечных! – «Изданиях». Тут было гораздо светлее, но двусторонние шкафы заслоняли большинство окон: они обросли все помещение Отдела, подпирая сравнительно низкий потолок и повторяя друг друга, словно зеркала в цветочном салоне. В каждом шкафу, отмеченном табличкой с буквой, имелись открытые квадратные отделения с той и другой стороны. Внутри каждого отделения – на наклонной полке с бортиками – лежала тетрадь в твердом голубом, красном, зеленом или белом переплете, на котором был выдавлен символический знак Корабля. За тетрадями и табличками мелькали голубые костюмы – у шкафов трудились Господа третьего ранга. Они вынимали тетради с обеих сторон, что-то в них проверяли, перекладывали с места на место, время от времени уносили с собой вниз в галерею. Другие властители возвращались оттуда со своими тетрадями и пристраивали их обратно на полки, переговариваясь между собой быстрыми фразами.

Уильям снял шляпу и стал прохаживаться вдоль и поперек однообразных дебрей; только по буквам на табличках он мог понять, где именно находится. Он еще сомневался, хотя Господа, как он и предполагал, в своих делах совершенно не обращали на него внимания. Сообразив все же, что своей бессмысленной ходьбой он лишь скорее привлечет это внимание, он приблизился наконец к шкафу с табличкой «К», приткнул к нему портфель так, чтобы тот не мешал под ногами, и наугад выбрал одну тетрадь с нижней полки.

Первый лист тетради, окрашенный в цвет переплета, содержал имя пассажира, написанное крупным почерком, маленький и нечеткий снимок лица (наверное, один из сделанных в Школе), год рождения, положение, звание, служебный адрес, несколько номеров и дат, оттиснутых нумератором, и голубую печать Отдела. Следующий лист сообщал домашний адрес, сведения о членах семьи, о переселении, а также вид жилья, – апартамент или дом из некоторого количества комнат, – краткое техническое описание и размер платы. С третьего по десятый лист можно было найти перечень бумаг, так или иначе связанных с этим именем. С одиннадцатого по двадцатый – заметки учителя и наставников, управляющих и докторов. И снова бумаги, и снова заметки – в случае если не хватило места.

Уильям отложил ненужную тетрадь и деловито принялся за новую. Он заметил, что Господа пользуются стремянками, расставленными по всему Отделу, чтобы добраться до верхних полок, и последовал их примеру.