Читаем Америго полностью

Вечером в пятницу двадцать пятого он вышел из магазина на очередную прогулку и, как обычно, направился в сторону большой площади. Проходя быстрым шагом через 2-ю Южную, он налетел на рыжеволосое создание в белой кепке, которое брело домой, опустив голову и сунув руки в карманы белых шорт. Уильям ожидал, что его пошлют глубоко на дно Океана – многие дети ругались не хуже взрослых, – но мальчик даже не поднял головы. Уильяму стало жаль его.

– Извини, – сказал он. – В следующий раз я буду осторожнее.

– В следующий раз? – словно разбуженный, удивился мальчик и взглянул на него. – А ты – Уильям!

Уильям ахнул.

– Откуда знаешь мое имя?

– Я видел тебя в магазине моей мамы, – невозмутимо отвечало смазливое дитя. – Я – Саймон Спарклз.

– Рад знакомству, – фыркнул на это Уильям и хотел идти дальше, но Саймон окликнул его:

– Стой!

«Это еще что», – с некоторым волнением подумал Уильям, но все же остановился. Саймон, поколебавшись, снял кепку и подошел к нему.

– Мама говорит, что ты – праздный бездельник и дурное влияние. Ты, – тут он замялся, решив, что эти слова будут особенно обидными для Уильяма, – праздномыслящий тип. Так она говорит.

«У него что, разные глаза?» – подумал Уильям, искоса посмотрев на мальчика.

– Может, она и права, – резко ответил он. – А что же ты? Почему со мной говоришь? Ты тоже проявляешь праздномыслие? Разве не ясно, что до Америго доберутся только благоразумные пассажиры?

Последние слова были сказаны скорее для того, чтобы не вызвать еще большего подозрения, но Саймон вдруг нахмурился.

– Америго… – неуверенно пробормотал он. – Я давно хотел спросить тебя, но… но…

Он умолк и уставился на другую сторону улицы. Сумерки мало-помалу укрывали палубу прохладной тенью.

– Что ж, вот я перед тобой, – нетерпеливо проговорил Уильям, который отнюдь не горел желанием болтать с кем-то об Америго.

Мальчик задрожал фарфоровыми губами, слегка передернул плечиками и сказал сквозь зубы:

– С-свежо.

– Ты ведь хотел спросить что-то про Америго, – напомнил ему Уильям и тут же сам начал подпрыгивать на месте.

– Мама и папа все время говорят мне об этом Америго, – пробурчал Саймон. – Как будто нам совсем больше незачем жить…

– Ты должен их понять, – откликнулся Уильям, все еще стараясь ничего не выдать собственным голосом. – Ты же видишь, как они ждут прибытия, когда все мы окажемся там, где высшие Блага, наслаждения и все такое прочее.

– Об этом я и хотел спросить, – сказал Саймон. – Никто не говорит точно, когда мы будем там. И что будет с нами. А вдруг, – он снова дернул плечами, – а вдруг нам там совсем не обрадуются?

Уильям лихорадочно соображал, о чем можно рассказать этому мальчишке и стоит ли вообще это делать.

– Мне кажется, ты что-то знаешь, – продолжал непосредственный Саймон. – Ты ведь испугался меня, – со смешком добавил он.

Конечно, этого делать не стоило, но…

Тут Саймон промолвил:

– Если на Америго будет то же, что и здесь, я не буду ждать того дня, когда мы спустимся вниз. Никакого толку…

Уильям оторвался от размышлений – ему пришла в голову идея, которая могла прийти в голову лишь самому настоящему бездельнику.

– Будет толк, – с неожиданной твердостью заявил он и указал на проход между апартаментариями на другой стороне. – Идем туда, где можно сесть.

В узеньком проходе, охраняемом мраморными статуями, кованые лианы оплетали невысокую перголу. Внутри перголы стояли друг против друга две уютные скамьи, днем и ночью на свету обтянутые причудливым узором теней от навеса. В сумерках они, впрочем, были почти невидимы, и это пришлось Уильяму по душе.

– Я не задержу тебя надолго, – серьезно начал он, когда оба уселись на скамью и невольно прижались друг к другу. – Ты прав – я знаю кое-что такое, о чем не подозревают даже Господа. Вернее, я еще не знаю, – поправился он, – но скоро узнаю, и ты поможешь мне.

– Я? – обрадовался сын хозяйки. – Я могу помочь?

– Точно, – кивнул Уильям. – Скажи, ведь твой отец – Господин?

– Господин третьего ранга, – ответил Саймон, гордый своей осведомленностью.

– Значит, мне нужно… – Уильям запнулся.

А что ему, собственно, было нужно?

– …Мне нужна его шляпа, – поспешно договорил он. – Голубая шляпа.

Саймон наверняка очень удивился, но этого нельзя было заметить в темноте. Так или иначе, он притих, а затем спросил:

– А тебе не нужны какие-нибудь его бумаги?

– Ты можешь взять и бумаги? – выпучил глаза Уильям. – Если честно… Н-нет, они мне не нужны.

«Все равно я ничего не пойму в этих бумагах и только наврежу делу, – решил он про себя. – Всегда можно сказать, что я их кому-нибудь оставил нарочно».

– И ты не хочешь, чтобы я спрашивал, зачем тебе эта шляпа?

– Я бы и не ответил, – подтвердил Уильям. – Сейчас. Но потом я все-все расскажу тебе – обязательно!

Саймон несколько минут молчал, раздумывая над этой ужасающей, но от того не менее интересной затеей.

– Но ведь он ее хватится, – сказал он в конце концов.

– Я постараюсь вернуть ее, как только все будет сделано, – заверил его Уильям. – Не скажу наверняка, но я буду ждать тебя в вашем магазине по вечерам.