Читаем Амазонка. Дилогия (СИ) полностью

— Кто? — уточнила я, удержав на несколько минут его взгляд. Усмехнулась. Опустила голову.

— С кем ты была там! — слова вырывались у него сквозь стиснутые зубы. Всё-таки ревновал!

— Его зовут Ивон. — Отвечала я, медленно преодолевая расстояние между нами. — Он признался мне.

— В чём?

— В своём расположении ко мне. — С удовольствием терзала его сердце я. Встала рядом. Посмотрела, гордо вскинув голову. — В парке, я объясняла ему, почему не могу принять его чувств.

— Почему? — более мягко, сбавив суровость, задал вопрос Тайрелл. Он едва сдерживал улыбку, зная ответ. Просто хотел услышать его от меня.

— Потому что без ума от другого мужчины. Знаешь, такого: он сидит на троне, хмурит брови и не знает, куда деваться от многочисленных невест.

В следующую секунду меня сгребли в объятия. Целовали и целовали. Лишь потом он прервался, чтобы сказать:

— Этот мужчина скучает по амазонке, которая сбежала, — шептал король. — Подстриглась. Притворяешься мужчиной. Ори, вернись ко мне!

— А тебе разве без меня не весело? Как же Войка и Ризи? — съехидничала я.

— Мне нужна ты! — поймал мой поцелуй он. — Ты вернёшься?

— Ты хочешь этого?

Он слегка отодвинулся.

— Ты ни одного моего письма не прочла, да?

— Читала, — попыталась соврать и была поймана на лжи.

— Нет! Иначе бы… — Не договорив, король разжал объятия. — Иди, собирайся. Ты сегодня же возвращаешься со мной — это не обсуждается! Об остальном позже поговорим.

Противиться воле государя, и любимого человека не смог бы никто. Я помчалась собираться. Только у порога вспомнила, что вещи то уже собраны оборотнем. Зато было время исправить недочёт и перечитать письма Тайрелла. Усевшись за столом, я раскрыла первое.

«Не хочу называть тебя „любимой“ — приторно сладко и глупо. Я не мальчишка, а король, в сердце которого стрелой попала самая прекрасная лучница на свете. Я повторяю твоё имя во сне. Но, просыпаясь, вижу пустоту. Тебя нет рядом. Моей вины в том нет (хочу надеяться), однако вопреки своей гордости, извинюсь, если ты того пожелаешь. Моё же желание одно: хочу увидеть тебя, обнять…» — я прослезилась. Душа затрепетала. Совесть проснулась и, вгрызаясь в сердце, принялась повторять: «Идиотка! Ты чуть не потеряла такого мужика!». Отгоняя её надокучливые вопли, прочла следующее послание.

«Я ищу тебя повсюду. Не могу ходить на собрания знати, не могу сосредоточиться. Закрываю глаза и вижу тебя. Злюсь на себя. Шелеста просил не показываться мне, потому что он — напоминание о тебе. Избегаю твоих сестёр. Ори, садись на коня и поезжай сюда! Ты обещала всегда быть рядом, быть моей!»

В следующем сквозило тоской и болью. Заканчивалось оно приказом: «Немедленно вернись!»

«Я с ума сойду! Ори, сегодня ночью ты снилась мне. На тебе было нежно синее одеяние. Совершенно прозрачное. Я сорвал его с тебя. Целовал. Целовал шею, плечи…»

— Ого! — зачитался письмом Шака, склонившись через моё плечо.

— Эй! Это глубоко личное!

— И очень интересное! — собирался узнать о фантазиях короля все подробности он.

Крайне увлекательное письмо довелось спрятать, сунув его за воротник, чтобы оболтус не достал. Я порылась в других бумагах, изъяла ещё пару и рассмеялась. Признания в любви чередовались с провокациями. Последние два письма отличались лаконичностью.

«Ориана, если ты не приедешь сегодня — я вышлю за тобой войско и Кроху! Они перевернут всё к верху дном, найдут тебя и приволокут! Ты же знаешь, своего друга — его ничто не остановит!»

«Дура!!!» — это я во втором прочитала. Одно слово на большом листе.

— Домой, домой, домой! — приплясывал рядом Шака, пиная мешок с вещами, и меня за одно. Схватил меня, оторвал от земли, покружил.

— Эй! — возник в дверях недовольный король. — Прежде чем обнимать её, следовало одеться!

— Ой! — опомнился Шака, лишь сейчас сообразив, почему его поддувает сквозняками со всех сторон. Отпустил меня, покопался в мешке, достал свои вещи, оделся.

— Я готов. Поехали! — выдал он.

— Да, — кивнула ему. — Только ты кое-что забыл!

— Что? — спохватился оборотень.

— Канония упакуй! — напомнила о механике. Шака откопал верёвку в мешке и пошёл за изобретателем.

Мы покинули монастырь в обед. Мастера вздохнули с облегчением. Особенно сэр Иориус Контис. Верон не знал печалиться ему или радоваться. Лишь Ивон определился — он грустил, оттого и провожать не пожелал. Рыцарь выглянул в окно, ограничился сухим кивком на прощание. Тайрелл улыбался. Я соскучилась по его улыбке и выражению зелёных глаз.

— Кстати, ваше величество! — припомнилось кое-что неотложное, что следовало срочно обсудить.

— Да? — повернулся он.

— Сам дурак!

Тай рассмеялся.

— Вы подходите друг другу, — констатировал Шака, и запел весёлую песенку. Каноний не в такт подвывал — оборотень его связал и тащил за собой, вроде груза.

* * *