Читаем Аманда исчезает полностью

Молли отдернула руку. Т-образный шрам практически исчез. «Черт! – крикнула она небу. – Покажись, мать твою! Чувствую ведь, здесь что-то есть! Только направь меня, остальное сделаю сама». Молли дрожала от холода. Пропитавшаяся потом одежда липла к телу. На лбу проступила испарина. Молли обежала вокруг полянки раз, другой, третий – согреться, а заодно получше изучить это место. Она останавливалась возле каждого ящика, прижимала ладонь к сухому дереву и ждала знака. Напрасно. Поочередно поднимала крышки, заглядывала внутрь. Крышки были тяжелые, но разочарование ложилось на сердце еще большей тяжестью. Она металась по поляне, изводя себя бесконечными «а если». В миллионный раз Молли пожалела, что не умеет контролировать Картины и вызывать их, как получилось в участке.

Молли тяжело вздохнула, признавая поражение. Плакать Молли ненавидела, считая слезы признаком бессилия. Она втянула холодный воздух и рванула вверх по склону к церкви. Она вылетела на Уайт-Граунд-роуд в надежде, что Картина настигнет ее там. Ничего. Молли воткнула в уши наушники и побежала, подхватив ритм музыки.

Они шли так долго, что у Трейси заболели ноги. Направо, потом налево; туннель, снова туннель – девочка быстро перестала ориентироваться. Внезапно после очередного поворота под ногами возникли рельсы. Идти стало еще тяжелее – ступать приходилось по узкой полоске земли между рельсами. Трейси то и дело спотыкалась и проваливалась в канаву, что тянулась вдоль рельсов. У Мамочки ноги большие, как же она так легко идет между рельсами, ни разу не поскользнется и не споткнется? Трейси заглядывала в каждый лаз, в каждое отверстие в земляной стене: что там, пещера или другой туннель? Рассматривать особо не получалось, пока Мамочка не поднимала фонарь и не разбавляла кромешный мрак светом. «Раз там не туннель, значит, пещера», – думала Трейси, хотя порой пещеры оказывались размером со шкаф. Больших, хотя бы размером с их спальню, почти не попадалось, зато в некоторых стояли прямоугольные тележки. Тележки были старые, со ржавыми боками. Особенно Трейси понравились колесики, на тележках их по восемь, по четыре с каждой стороны. Трейси хотелось поиграть с тележками и даже забрать одну в спальню – тяжеловата, конечно, зато получится отличная коляска для кукол, – но Мамочка не позволила. Она сказала, что просила свою маму о том же, когда задолго до маминой смерти впервые спустилась в туннель.

Трейси прижала куклу к груди. Она почти забыла про нее и почти все время волочила по земле, и куклины ножки перепачкались в грязи. Трейси повертела куклу туда-сюда, словно укачивая.

– Мне очень жаль твою маму, – сказала она. Так взрослые говорят, когда кто-то болеет, Трейси не раз это слышала и сейчас решила использовать.

– Спасибо, милая, – кивнула Мамочка. – С ней было очень весело. – Она посмотрела на Трейси и улыбнулась.

– Но она же болела.

– Да, болела. Она говорила, что родилась больной и что я здорова, ну, чтобы я заразиться не боялась. – Мамочка вытянула руки в стороны, едва не коснувшись стен пещеры. – Здорова как бык! И вы, юная леди, тоже! – Она легонько щелкнула Трейси по носу, и та захихикала.

– Спасибо! – проговорила девочка.

– За что?

– За то, что спасла меня. Я рада, что не заболею и не умру.

– Трейси, все люди умирают. Тебе ведь это известно? – спросила Мамочка.

– Да, но умирают старые. Ну, вроде моей бабушки. Она очень старая. А как же токсины не убили твою маму? – спросила она.

– Они убивают не всех. Некоторые люди живут себе и живут, но я решила позаботиться, чтобы ты не заболела, – улыбнулась Мамочка. – Помнишь, как мы с тобой играли в парке?

– Ага, – кивнула Трейси, вспомнив, как они играли в догонялки у большого замка.

– Я сразу поняла: спасать надо именно тебя, ты же моя копия.

Трейси наклонила голову и посмотрела на Мамочку, недоумевая, в чем же они похожи. «Она большая, я маленькая. У нее больше нет мамы, а у меня была, нет, есть».

– Мы с тобой так здорово поладили. – Мамочка обняла Трейси за плечи. – Я видела, что твоя мама веселится с Эммой, а ты грустишь. Мне очень не хотелось, чтобы ты грустила. Ты заслуживаешь и спасения, и счастья.

Ответить Трейси не смогла, в горле встал комок, на глаза навернулись слезы. Она так соскучилась по маме и сестренке! Соскучилась по играм, по завтракам всей семьей, по болтовне с Эммой, она даже по ссорам с Эммой соскучилась. Трейси отчаянно старалась не плакать, и Мамочка притянула ее к себе.

– Все хорошо, милая! – Она гладила Трейси по голове, совсем как настоящая мама. – Иногда грустить можно. Я тоже порой грущу. У меня ведь мама умерла, помнишь?

Трейси кивнула, громко хлюпая носом.

– Но теперь у меня есть ты! – Мамочка взяла Трейси за руку. – Вот увидишь, милая, я расскажу тебе про Господа и научу с Ним разговаривать. Увидишь, как весело нам будет. А когда немного подрастешь, я разрешу тебе играть с тележками!