Читаем Аманда исчезает полностью

– Успокойтесь, Молли! – Браун выплюнул веточку. – Успокойтесь! Я не считаю вас подозреваемой, лишь интересуюсь, что вы здесь делаете, и сообщаю, что зачастую похитители возвращаются на место преступления. – Молли стояла неподвижно, отвернувшись, и он смотрел на ее затылок. – Ну да, были случаи, когда убийцы возвращались через час, когда место преступления осматривала полиция.

– Будем надеяться, что это не убийство! – воскликнула Молли.

– Да, конечно, – без всякого выражения проговорил Браун, двинулся было к парку, но на мгновение остановился, обернулся. – Молли, дайте знать, если что-нибудь найдете, ладно?

И зашагал дальше.

– Детектив Браун! – окликнула Молли. – Детектив Браун, вы следили за мной? Как вы узнали, что я здесь?

– Хотелось в участке вас перехватить, но вы уехали. Так что – да, – он запнулся, – получается, я за вами следил.

– Зачем?

Браун с недоумением на нее посмотрел.

– Зачем вы хотели перехватить меня в участке?

– Ах, это! Хотел сообщить, что поднял дело Родни Летта. Он впрямь похоронен в Делавэре, так что здесь точно не замешан и с Трейси Портер не связан.

Молли задумчиво кивнула.

– Я и не думала, что Трейси похитил Родни Летт, – сказала она. – Скорее это мог сделать тот, кто похитил Кейт.

– Молли, повторяю, Родни Летт мертв и похоронен.

«Я на верном пути», – снова и снова повторяла пастор Летт, подъезжая к дому Портеров. В последнее время самоувещеванием приходилось заниматься все чаще: она же пастор! Недавние события напомнили о том, как она поступила много лет назад, – словно вскрылась старая рана. «Селия сломлена, напугана и наверняка казнит себя. Мой долг – избавить ее от чувства вины и облегчить страдания», – думала пастор Летт.

Мысли о поисках Трейси, о жалких, по ее мнению, потугах местной полиции разозлили пастора. Система все та же, что двадцать лет назад, когда искали Кейт Пламмер. Пастор Летт стиснула руль. Она думала о Родни. «Как же люди поверили, что этот увалень погубил ребенка?» Пастор остановилась у обочины. На глаза навернулись слезы. Она вспомнила, как изменился в лице Родни, когда услышал, что Кейт пропала.

Родни плакал, по-детски размазывал слезы кулаками, но сильнее всего пастора Летт потрясла его реакция на фотографию Кейт. Родни замер, потом взял у нее снимок и уставился в невинные глаза Кейт Пламмер, словно в ту самую минуту через фотографию установил связь с девочкой. «Она в темноте», – проговорил он без раздумий и объяснений, по крайней мере, так тогда казалось. Эти три слова напугали пастора.

В тот вечер не хотелось оставлять Родни одного, но не отменять же службу. Пастор Летт пообещала себе, что потом поговорит с Родни и выяснит, что значат его слова. Увы, она не успела: позвонили из полиции.

Она тогда понеслась в участок, ругая себя за то, что оставила Родни одного. Ее привели в комнату для допросов – там за жутким металлическим столом сидел ее брат. Ни дать ни взять ребенок, который решил стянуть конфетку с витрины, но был пойман за руку, – Родни раскаивался, но сам не понимал в чем. Он посмотрел на сестру с мольбой и страхом, и она едва не захлебнулась от чувства вины. Пастор бросилась к нему, крепко обняла, а Родни уткнулся ей в плечо и всхлипывал. «Девочка в темноте!» – повторял он, и пастор Летт похолодела от страха. Она отлично понимала, почему допрашивают Родни. Когда-то детектив Кейтен посещал службы и даже обедал у них дома. Он хорошо знал Родни, и пастор Летт надеялась, что он защитит ее брата. Напрасно!

Допрос был, мягко сказать, бесполезным и никакого толку расследованию не принес.

– Родни, ты знаешь Кейт Пламмер? – спросил детектив Кейтен, сконфуженно глядя на пастора Летт.

Родни раскачивался на стуле. Пастор хорошо знала: в таком состоянии брат еще сильнее замыкается в себе.

– Девочка в темноте, – твердил Родни. – Девочка в темноте.

– Родни, ты знаешь Кейт Пламмер? – снова спросил Кейтен. Раскачивание Родни он явно принял за кивок.

– Подождите! – взмолилась пастор Летт. – Родни не знает эту девочку. Он лишь на фотографии ее видел. Кейтен, он ее не знает! – Она в панике посмотрела на брата: – Родни, скажи им правду! Скажи, что ты не знаешь Кейт! – умоляла она его, как ребенка, который уверен, что прав, и не понимает, из-за чего нервничают родители.

Родни закачался еще сильнее.

– Девочка в темноте!

– Родни, куда ты ее спрятал? – спросил Кейтен. – Она жива?

Пастор Летт резко выпрямилась и сжала руки в кулаки. Родни перестал раскачиваться. Он словно нырнул в глубины своего сознания, поплавал и нашел ответ.

– Ей не больно. Она с мамочкой, – объявил он.

– С мамочкой? – заорал Кейтен, склонившись над Родни. – Мама Кейт не умерла. Родни, у нее рак, но она не умерла! Что ты натворил, идиот?

Пастор Летт загородила брата собой.

– Не смейте его обвинять! – процедила она.

Родни, сбитый с толку злостью детектива, встал.

Теперь он возвышался над Кейтеном, который, расправив плечи, уставился на его широкую грудь.

– Сядь, Родни! – приказал он.

– С мамочкой! – взволнованно повторил Родни, сверху вниз глядя на детектива. – Ей не больно. Не больно!

Кейтен расценил это как признание в убийстве.