Читаем Амальтея полностью

Более того, в рассказе “Сделано людьми” роботы — КВОМы, т. е. кибернетические высокоорганизованные машины, буквально избавляют человечество от гибели: они доставили выживших после космической катастрофы людей на другую планету.

КВОМы совершают и еще одно, очень важное, дело — вопреки всем невообразимым тяготам долгого пути, когда вся энергия их аккумуляторов была израсходована, они — если бы речь шла о людях, следовало бы сказать “из последних сил” — спасают контейнер, в котором хранилась история Планеты, покинутой ими. “Опыт жизни миллиардов людей за многие сотни поколений. Это перечень войн и тяжелых общественных катастроф… КВОМы плохо разбирались в их причинах. Они не понимали истории, как во многом не понимали людей. Но они знали: если история существует, то отбросить ее нельзя. Человечество должно знать свое прошлое. Может быть, это избавит его от ошибок, которые могут быть сделаны. Они стоили очень дорого, эти ошибки. Не нужно их повторять”.

Не правда ли, на редкость современно, по-сегодняшнему звучат эти строки, когда мы спохватились, что долгие годы были отлучены от истории своей страны? Об этом М.Михеев писал в 1966 году. И задачу сохранения истории он возложил тоже на роботов.

Да, порой михеевские роботы делают больше, чем просто спасают жизни людей. В рассказе “Школьный уборщик” ТУБ — “типовой универсальный биотокового программирования робот” — сохраняет человечность и достоинство, прощает человеку зло, которое он сознательно или неосознанно причинил ТУБу.

Полемизируя таким образом с традиционным освещением темы “человек — машина”, писатель продолжает линию, берущую начало от почти одушевленного “Москвича” из очерка “Дорога ведет на перевал”.

Писатель настойчиво исследует еще одну грань проблемы — он размышляет о роли науки в жизни общества, о том, какие обязанности налагает наука на людей, которые занимаются ею — на ученых.

Уже упоминавшийся рассказ “Бактерия Тима Маркина” — один из наиболее показательных в этом плане.

Хотя Тим Маркин лишь случайно не стал виновником гибели всего живого на Земле, М. Михеев сразу исключает злоумышленность его действий. Больше того — “микробиологию, — утверждает рассказчик (а он — однокашник Тима по институту), — он знал куда лучше любого из нас”.

“— Вы очень способный юноша, Маркин, — сказал профессор Янков, — больше того, у меня никогда еще не было студента, который умел бы крутить ручки у микроскопа лучше, чем это делаете вы”.

И все же профессор сомневается — стоило ли Маркину браться за изучение медицины. Профессор очень лаконично, но с исчерпывающей ясностью мотивирует свой вывод: “Медику одного любопытства мало. Глядя в микроскоп, он должен видеть не только микробов, но за ними и страдающее человечество. А вот этого страдающего человечества вы, как мне кажется, не видите. Не хотите видеть”.

Рассказчик, размышляя о спасительной роли общепринятых правил поведения, считает, что они так же необходимы, как правила уличного движения, при всей условности тех и других. “Все эти условности, — замечает рассказчик, — воспитываются в нас с детства и привычным кодом укладыватся в сознании.

У Тима Маркина такого кода не было.

Не потому, что он правила отрицал. Он о них просто не думал. Он вообще мало думал о вещах, которые не мог сунуть под микроскоп”.

Под “обычным кодом” рассказчик подразумевает, конечно же, нравственные правила. Их отсутствие означает выключение человека из общественных связей. И всем ходом событий автор подтверждает: если любой человек не должен ставить себя вне общества, то тем более это относится к ученому.

Увидев банку с новой культурой бактерий, рассказчик спрашивает Маркина:

“— За каким дьяволом ты ее вывел? Зачем она тебе понадобилась?

— Зачем? — удивился Тим. — Да ни за чем. Просто занялся, от нечего делать… Занятная получилась бактерия?”

Есть расхожее выражение — “любопытство не порок, хотя и недостаток”.

Оказывается, любопытство, если оно становится единственным побудительным стимулом деятельности ученого, может из разряда простительных человеческих слабостей переместиться в графу тягчайших преступлений.

Конечно же, развитие науки остановить нельзя, и чаще всего ученый не может предсказать практических последствий своего открытия. Писатель имеет в виду другое: деятельность ученого налагает на него повышенную ответственность перед обществом, перед человечеством. Именно этот вопрос поставлен в рассказе “Бактерия Тима Маркина”.

А если ученый вполне сознательно противопоставляет себя людям? Чем талантливее такой ученый, тем более он опасен — вот мысль, которую несет рассказ “Злой волшебник”. В рассказе затронуты и проблемы научного поиска, и новаторства, без которого этот поиск невозможен. Сам “злой волшебник” Полянский говорит коллеге:

“— Вы шли по тому же пути, что и я. Даже впереди меня. Вы были рядом с открытием. Не заметили его потому, что проверяли свои предположения старыми законами. А они — прокрустово ложе вашей мысли. Вы сами убили вашу идею еще в зародыше. Но я пошел дальше…” -