— Он мог бы и позвонить, — не сдавался Ледлер. — Уж как пользоваться телефоном, надеюсь, Берг знает. Он уже достаточно взрослый человек, чтобы позаботиться о себе. А если он даже слег в постель в каком-то другом месте, а не дома, мог бы попросить кого-нибудь позвонить вместо себя.

— А может, его срочно госпитализировали и у него не было возможности попросить, — предположил Брэнсом. — Порой такое случается. В любом случае у телефонного провода два конца. Если бы вы позвонили ему...

— Потрясающая идея! Она делает вам честь. — Ледлер презрительно фыркнул. — Мы уже звонили ему пару часов назад. Никто не отвечает. Мы позвонили соседям. Те барабанили ему в дверь. Никто не отзывается. Отыскали домовладельца. Он открыл дверь своим ключом. Внутри никого не оказалось. В квартире порядок, ничего не тронуто. Соседи не знают, когда он вышел из дому, и не знают, ночевал ли он дома вообще. — Ледлер задумчиво погладил подбородок. — Берг — мужчина разведенный. Вы не знаете, была ли у него подружка?

Брэнсом тоже задумался.

— Несколько раз он упоминал о некой девушке, с которой встречается; говорил, что она ему нравится. Встречался он с ней раза четыре или пять. Но он не выглядел уж слишком увлеченным. Так, случайное знакомство. Насколько мне известно, всерьез он никем не увлекался. Вообще он занимал по отношению к женщинам прохладную позицию. Они чувствовали это и отвечали ему тем же.

— Значит, он не мог оказаться в каком-нибудь любовном гнездышке. — Ледлер вновь задумался и кивнул: — Разве что возобновил отношения с прежней женой.

— Сомневаюсь.

— А он не упоминал о ней в последнее время?

— Нет. Он и думал-то о ней раз в несколько лет. Если верить его словам, они оказались абсолютно несовместимы и поняли это сразу после свадьбы. Она хотела страстей, а он жаждал покоя. Она сочла такое положение вещей интеллектуальной жестокостью и рассталась с ним. Года через два она вновь вышла замуж.

— В его личном деле сказано, что детей у него нет. Ближайшей родственницей является мать, ей сейчас восемьдесят лет.

— Может быть, она слегла и он поспешил к ее постели? — предположил Брэнсом.

— В таком случае в его распоряжении был целый день, чтобы позвонить. А он не позвонил. Более того, с его матерью ничего не произошло. Мы и это проверили.

— Ну тогда я не знаю, чем вам еще помочь.

— Последний вопрос, — продолжал Ледлер. — Может, вам известен еще кто-то из работающих на предприятии, кто обладает достаточной информацией о личной жизни Берга? Кто разделял с ним его вкусы и привычки? Кто проводил с ним вечера и уик-энды?

— Извините, не знаю. Берг не был человеком замкнутым, но и особо общительным я бы его не назвал. И похоже, в часы, свободные от работы, он довольствовался собственной компанией. Я всегда считал его самодостаточным индивидуумом.

— Тогда хочу вам сообщить, что если он появится завтра широко ухмыляясь, то ему понадобится вся его самодостаточность. Он будет вызван на ковер за то, что решил развлечься, никому не сообщив об этом. Он нарушил правила и доставил нам массу хлопот. А правила созданы не для того, чтобы их нарушали, и хлопоты нам не нравятся. — Раздраженно посмотрев на Брэнсома, он закончил: — Если он объявится или вы из какого-нибудь источника что-то услышите о нем, ваш долг немедленно сообщить нам об этом.

— Я так и сделаю, — пообещал Брэнсом.

Покинув кабинет, он вернулся в зеленый отдел, смятенно размышляя о Берге. Может быть, стоило рассказать Ледлеру о мрачном настроении Берга в последние дни? И что бы это дало? Объяснить состояние Берга он все равно бы не смог, не мог он и выдумать какую-нибудь причину, из-за которой тот на него обиделся и не явился на работу. Но Берг вовсе не принадлежал к тому типу людей, которые молча баюкают свое огорчение. И уж тем более он не стал бы забиваться в какое-нибудь укромное местечко и переживать, надув губы, подобно капризному ребенку.

Поразмышляв таким образом, он вспомнил о странном высказывании, сделанном Бергом два месяца назад: «В один прекрасный день я и сам могу исчезнуть и возродиться где-нибудь вновь в качестве стриптизера». Что это — просто болтовня или намек? И если намек, то что он подразумевал под «стриптизером»? Непонятно.

— Да ну его к черту! — пробурчал себе под нос Брэнсом. — Что мне, больше не из-за чего переживать? В любом случае наверняка он объявится завтра с каким-нибудь правдоподобным объяснением.

Но Берг не появился ни завтра, ни послезавтра. Он исчез навсегда.

ГЛАВА ВТОРАЯ