— Послушай, Уилмер. Давай по-хорошему. Я ведь не твоя жена, и я не нежностей от тебя добиваюсь. Так что отвечай прямо. Где ты отыскал этого типа?

— Подобрал его в окрестностях Ханбери, — признался краснолицый.

— Вот как? — Полицейский внимательно осмотрел Брэнсома. Также поступил и его напарник. — А ведь ты более или менее подходишь под описание того малого, которого мы ишем.

— Это-то меня и печалит, — сказал Брэнсом.

— Как тебя зовут?

— Картер.

— А чем на жизнь зарабатываешь?

— Продажей страховок.

— Он правду говорит, — со злобной радостью поспешил на помощь краснолицый. — Мы уже разговаривали на эту тему. И я рассказал ему, как тот грязный болтун чуть не уговорил Мэйзи опутать мое тело сетью и...

— Так, значит, Картер? — спросил первый полицейский, не обращая внимания на краснолицего. — А имя?

— Люций, — сообщил Брэнсом, выкапывая это имя Бог знает откуда и ухватившись за него.

Быстрота ответа несколько насторожила служителей закона. Они поглядели друг на друга, затем вновь осмотрели Брэнсома, должно быть мысленно сравнивая его с описанием, полученным по рации.

— А что ты делал в Ханбери? — спросил один.

— Продавал страховки, — Брэнсом скромно улыбнулся. — Вернее, пытался продавать.

Он похвалил себя за то, что выбрал себе именно эту профессию. В ней человеку нужна лишь практика да крепкие нервы. Тем не менее вряд ли он по-настоящему преуспел бы на таком поприше. Потому что по своей натуре он не любил лжецов.

— А какие-нибудь документы есть? — спросил полицейский пониже.

— Я как-то не подумал о них. С собой нет. Большую часть документов оставил дома.

— И что, ни в портфеле, ни в бумажнике ничего нет? Ни письма, ни карточки, ничего?

— Извините, нет.

— Странно, что продавец страховок путешествует вот так вот запросто, не имея при себе никаких удостоверений. — Полицейский пониже понимающе улыбнулся и бросил на напарника предупреждающий взгляд. — Я думаю, вам лучше покинуть этот разваливающийся катафалк, мистер Люций Картер. — Рывком открыв дверцу, он сделал властный жест: — Нам бы хотелось поближе познакомиться с вами и вашим имуществом.

Брэнсом вылез из автомобиля. Кто-то в его мозгу приговаривал: «Вот оно! Вот оно!» Позади него за рулем злобно скукожился краснолицый. Полицейский пониже сунул руку в автомобиль, взял портфель и выбросил его на дорогу. Второй полицейский, держа руку на рукояти пистолета, настороженно застыл в нескольких ярдах от места действия. Не сбежишь. Не одолеешь и десяти ярдов, как получишь пулю в спину.

— Прошу вас, отдайте бумажник и ключи.

Брэнсом передал требуемое.

Полицейский заглянул в удостоверение, удовлетворенно хрюкнул и сказал партнеру:

— Как же, Люций Картер! Это же тот самый малый, Ричард Брэнсом. — Он махнул рукой краснолицему: — Проваливай, счастливчик.

Краснолицый протянул руку, яростно захлопнул дверцу и заорал из окна:

— Разваливающийся катафалк! Зато я купил эту груду хлама на свои деньги! А как налогоплательщик я содержу вас, как...

Высокий полицейский приблизил свое лицо к окну и сказал медленно и спокойно:

— Послушай, Уилмер. Ты ведь уже большой мальчик. Ты же слышал, что сказал себе добрый дядя. Проваливай!

Уилмер одарил полицейских вызывающим взглядом, его автомобиль дернулся, загрохотал и выплюнул им в лицо целое облако выхлопных газов.

— Полезайте, мистер, — сказал полицейский пониже, указывая Брэнсому на патрульную машину.

— Но почему? В чем меня подозревают? Если у вас есть что-то против меня, так скажите.

— В участке обо всем узнаешь, — рявкнул другой полицейский. — Мы имеем право задерживать на двадцать четыре часа без предъявления обвинений. Так что захлопнись и полезай.

Прекратив спор, Брэнсом полез в патрульную машину. Коротышка устроился рядом с ним на заднем сиденье. Высокий полицейский сел на место водителя, щелкнул выключателем и заговорил в ручной микрофон:

— Машина девять, Хили и Грегг. Только что взяли Брэнсома. Везем.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В участке с ним обращались странно, если не сказать по-другому. Бесцеремонно, но без той грубости, с которой обычно относятся к главному подозреваемому. Казалось, они не были уверены в том, кто же он на самом деле. То ли обокрал Казначейство Соединенных Штатов, то ли представлен к медали конгресса. Еще раз проверив его документы, его накормили, поместили в камеру и ни о чем не стали расспрашивать.

Он же в ответ на свои вопросы получил краткий ответ:

— Заткнись и жди.

Три часа спустя прибыл Риардон. На лице его красовались две наклейки из пластыря, но других следов от побоев видно не было. Ему выделили небольшой кабинет, где он терпеливо ожидал, пока не привели Брэнсома.

Оставшись вдвоем, они бесстрастно уставились друг на друга, и наконец Риардон произнес:

— Надеюсь, вы понимаете, что можете быть обвинены в нападении?

— Что ж, валяйте, — ответил Брэнсом, пожимая плечами.

— Почему вы так поступили? Почему вы так обошлись со мной?

— Чтобы научить вас не лезть в чужие дела.

— Понятно. Ты против того, чтобы я крутился рядом?

— Разумеется. Кому бы понравилось?