Читаем Алрик полностью

– Не слишком дорогое, – добавила я тут же.

– Не беспокойся об этом, я все оплачу. – Ваня достал телефон у терминала и шепнул продавцу: – Оплачу тот, что у нее в руках.

Мира даже не заметила, как продавец забрал коробку от мобильного рядом с ней и принес на кассу.

– Она уже за другой телефон взялась, – обратила внимание я.

– Неважно. Купили тот, – сказал твердо Ваня, посмотрел на продавца и попросил: – Когда она наконец оторвется, скажите ей, что этот уже оплачен.

– Вам нужна сим-карта?

– Нет. – Ваня оплатил, отошел в сторону и шепнул уже мне: – В берлоге же еще полно карт для несовершеннолетних, да?

– Должно быть. – Я пожала плечами – мыслями я была далека от этого места.

– Пошли! – Ваня схватил меня за руку, обогнул толпу входящих людей и вытащил на улицу.

– Но Мира…

– Пусть выбирает. Игрушку ей купили.

И потянул меня к машине.

– Что ты так упорно хочешь мне показать?

– То, что я год готовил своими руками. – Ваня открыл мне дверцу машины. Я медленно села, глядя на сестру через окно салона связи. Она порхала между прилавками, совершенно погрязнув в выборе, и не поднимала головы. Правда, еще такой ребенок в чем-то!

Через десять минут мы остановились у шлагбаума небольшого жилого комплекса. Ваня открыл его с телефона, заехал во двор и припарковался.

– Идем.

– Заинтриговал.

Мы вошли в подъезд, и у лифта Ваня достал ключи от квартиры. В кабинке он повернулся ко мне и хотел что-то сказать, но двери уже открылись – мы приехали.

– Ты сделал свою берлогу? Поздравляю!

Может, он хочет показать мне ее, чтобы получить одобрение? Не зря же Мире телефон купил. Что-то это похоже на ухаживания.

– Да. Сделал.

Ваня открыл внушительную дверь квартиры и гордым жестом пригласил внутрь.

– Вау! Да тут полно места. Какой большой коридор. И гостиная есть. Спальня такая уютная, в теплых тонах.

Ваня расцветал на глазах от похвалы.

– Загляни на кухню! Я весь ремонт своими руками делал.

Я вошла в просторное помещение и заметила, что здесь вся техника расположена как в берлоге. Три духовых шкафа, шестикомфорочная плита, огромный разделочный стол.

– Классно, что ты сделал все знакомо, как в берлоге, но Мира не особый любитель готовки.

Ваня положил руки мне на плечи:

– А при чем здесь твоя сестра?

До меня как до жирафа!

– Нет!

В ужасе я наконец поняла, что на сердце у медведя. Все эти его «Нютик-Анютик», все эти кручения вокруг меня на кухне не просто сигнал отменного пищеварения. Нужно было срочно что-то сказать, да так, чтобы и не разругаться, и не обидеть, и дружеские отношения сохранить.

– Так ты не просто обжора, у тебя во всем аппетит отменный. И мне, и сестре мозги пудришь? А ну-ка, иди сюда. – Я встала на цыпочки и схватила его за ухо, как делала раньше, когда мы росли. Только тогда я дотягивалась легко, а теперь с натяжкой.

Ваня выпучил глаза от неожиданности – такого поворота он не ожидал. А я молилась про себя, лишь бы все пошло как надо. Лишь бы не пробудить его зверя, а то Ваня слишком горяч на голову. Медведи терпеть не могут, когда их за уши таскают, это должно сыграть мне на руку.

– Сестре телефон даришь, мне кухню? Султаном себя возомнил? Тещ на тебя нет!

– Да я… Да ты… Не так все! – Ваня отвел голову в сторону, и ухо выскользнуло из хватки пальцев.

– Я, значит, Миру оставила с подарком. Думала, ты мне показать для нее сюрприз хочешь, чтобы не промахнуться, и что?

Я напускала на себя грозный вид, а сама старалась отступать к двери.

Была у Вани одна черта – он слишком горяч в поступках. Сначала сделает – потом уже разгребает. А еще парень был упрям, как мул: если что втемяшится в голову, будет переть к цели, несмотря ни на что.

Сейчас он дышал глубоко, грудь ходила ходуном. Я чувствовала, что его зверь близко, прямо под кожей, и вот-вот вырвется на свободу.

Женская интуиция подсказывала, что одно неверное движение – и Ваня не упустит своего. Только оказавшись здесь, я поняла, насколько серьезные и далеко идущие планы у этого парня. Он то сжимал, то разжимал руки, немного приподнятые в мою сторону. Словно еле сдерживался, чтобы не броситься и не схватить меня.

Пять лет назад он решил, что хочет поступить в теневую службу клана. У Вани для этого были все способности – сила, невесомый шаг, но очень крупная комплекция. Влад упорно отказывал ему, а медведь не менее упорно доказывал, что может. Два года каждый день он выполнял любые задания и был тенью бурых, пока не стал незаменимым. Так что в силе воле и упорстве этого парня у меня не было сомнений. Я узнавала этот взгляд – так же он смотрел тогда на Влада, когда тот отказывал ему в мечте. Этот взгляд называется «я не сдамся».

И сейчас он точно так же смотрел на меня.

Мой зверь тоже подобрался ближе. Мы, оборотни, прекрасно чувствуем, когда нас хотят. А тут желание смешалось с агрессией и страхом, будто перед Ваней стоял выбор – сейчас или никогда. Я шкурой чувствовала, что он настроен очень серьезно. Он медленно надвигался, стараясь оттеснить меня в глубь большой кухни, подальше от выхода. Во взгляде сверха уже был не человек – зверь, который ни за что не упустит своего.