Читаем Алмазы от нищенки полностью

Румяный сдобный старичок, в светлом холщовом костюме и с авоськой в руках, нажал на резную ручку и широко распахнул калитку:

— Заходите, гости дорогие! Вижу, любопытство привело вас ко мне.

Подруги переглянулись и последовали за хозяином в дом, дверь которого была гостеприимно открыта.

— Вы не боитесь, что к вам кто-нибудь залезет? — удивилась Таня.

— Не боюсь! Знаю, никто чужой ко мне без приглашения не войдёт. Тем более и брать у меня нечего, — напевно говорил дедушка, вводя гостей в первую, проходную, комнату с большим круглым столом посередине, накрытым белой накрахмаленной скатертью, и стульями с высокими спинками в светлых чехлах.

— Разве вы не зарабатываете своим даром?

— Много ли заработаешь! Вот лечу соседей, а что с них возьмёшь! У меня и совесть не позволит брать с них что-нибудь, — объяснял хозяин, ставя три чашки на уже приготовленные блюдца. — Вот они в благодарность и поместили в газете объявление обо мне.

— Вы один живёте?

— Один. Старушка моя уже давно покинула меня. Тогда я ещё не умел лечить, — горестно вздохнул он. — А сыновья разъехались, но навещают, не забывают отчий дом.

— Как вас звать, извините, — спросила Таня.

— Максим Петрович, а вы Таня или Тоня?

— Татьяна я, — удивлённо подтвердила девушка.

— А подруга ваша — не Зоя ли?

— Нет, Зина.

— Редкое имя!

Хозяин достал из буфета белую, в красный горох, фарфоровую сахарницу и поместил в центр стола, рядом появились стеклянная вазочка с жидким золотистым мёдом, розовая пластмассовая хлебница с сушкой и печеньем.

— Хотите узнать всё сразу? — спросил дедушка, заливая кипятком заварку в блестящем никелированном чайничке.

— Хотелось бы, — опять удивилась Таня.

— Садитесь за стол, милые, а то сегодня всё в беготне да в суете. Некогда было остановиться и подумать о себе, о жизни. Правда, о смерти сегодня много думали, да и что поделаешь: девять дней по русскому обычаю — никуда не денешься, — кусая сушку, между прочим говорил дедушка. — Пейте чай, дочки, отдышитесь, отдохните.

Чай был замечательный, с ароматом трав. Внутри разлилась благодать, неприятные впечатления последних дней куда-то ушли, будто их и не было. Хозяин прихлёбывал из чашки шумно, с удовольствием, с лукавым огоньком в молодых глазах посматривая на гостей. Аппетитно хрустела сушками Таня, Зина смаковала замечательный мёд. Идиллию нарушил мобильник Татьяны — Игорь волновался, где находится жена. «Максимку я забрал от мамы уже накормленного, сейчас его выкупаю и уложу спать, — сообщил он. — Танечка, у тебя ничего не случилось?». «Нет, не волнуйся. Всё очень хорошо!» — заверила жена и отсоединилась.

— Крепкая, добрая семья у тебя, дочка! — сказал Максим Петрович Тане и, обращаясь к Зине, пообещал ей: — А у тебя, милая, всё ещё впереди. И у тебя будет своя семья, не пройдёт и года. Твой муж уже рядом, но ни он, ни ты не знаете ещё об этом. А отца надо простить — он сам себя наказал больше, чем твоя обида.

— Спасибо за угощение, Максим Петрович, — сердечно поблагодарила Таня, — но мы хотели бы кое-что узнать у вас, поэтому и пришли.

— Что можно, я вам и сказал. Остальное вам знать до поры до времени не следует. Могу только добавить: совсем скоро всё разрешится, но вам разгадать все загадки самим не под силу. Вам поможет мужчина.

— Нам ещё надо узнать хозяина этого пакетика. Может, поможете? — с надеждой взглянула на дедушку Таня.

— Хозяина назвать не могу, слишком много людей держали их в руках, да и вы хорошо их отмыли, — лукавые лучики разбежались от уголков ласковых голубых глаз к вискам.

— Вы знаете, что там? — догадалась Зина.

— Знаю, милая, знаю. Хорошие вы, дочки, не вскружились ваши головы от нечаянного богатства.

— Спасибо вам большое, — поднялись из-за стола девушки.

Несколько купюр незаметно перекочевали из кошелька Татьяны под её блюдце.

Хозяин, стоя у калитки, на прощание предостерёг Зину: «Береги, дочка, глаза».

Сумерки быстро завладели тенистой улицей. Уже минуло полчаса, а подруги всё стояли на остановке в одиночестве и с тоской смотрели на дорогу. Автобуса всё не было, других транспортных средств тоже не наблюдалось. Улица как вымерла. Только в шагах двадцати под раскидистым деревом у перекрёстка дремала тёмная легковая машина.

— Что будем делать? Похоже, автобусы вечерами не ходят в эту глушь. Но не ночевать же здесь? — беспокоилась Зина.

— Пойдём в конец улицы до поворота, может, там остановим машину, — предложила Таня.