Читаем Алмазные псы полностью

Два дня спустя «Смерть Софонисбы» набрал скорость и умчался во тьму, в то время как корабль Мартинеса, следуя запрограммированному плану полета, доставил нас в зону видимости космического госпиталя. Ультра еще раз просканировали «Найтингейл» и не уловили никакого отклика от «спящего» судна. Все показания приборов свидетельствовали о том, что оно находится в глубокой кибернетической коме, возможно, на грани смерти, и только горсточка самых важных систем жизнеобеспечения продолжает действовать, питаясь крохами резервной энергии.

Двадцать четыре часа мы подкрадывались, сократив расстояние до световых секунд, а затем до сотен тысяч километров. Никакой реакции не последовало. Но когда мы подошли вплотную, наши приборы приступили к обработке данных, полученных при сканировании. Пока большинство из нас отсыпалось, Мартинес, сидя за пультом управления, сопоставлял данные и совершенствовал свои чертежи. Норберт все время проводил, склонившись над приборами, рассматривал увеличивающееся в размерах судно. Иногда бормотал под нос какие-то замечания, на что Мартинес откликался терпеливым, слегка снисходительным шепотом, словно учитель, вынужденный прислушиваться к туго соображающему, но прилежному ученику. Уже не в первый раз меня тронула явная доброта Мартинеса к огромному неповоротливому Норберту. Хотелось бы узнать, чем объясняется такое отношение.

За десять часов до стыковки Мартинес огласил результаты своего труда. Схема космического госпиталя теперь обрела трехмерность, будучи выведена на проекционный цилиндр в тесной штурманской рубке. Хотя основная конструкция не изменилась, новый план был куда тщательнее детализирован, чем предыдущий. Он показывал стыковочные узлы, воздушные шлюзы, основные механизмы и самые большие коридоры и площадки, пронизывающие внутренности «Найтингейл». О многом еще приходилось догадываться, но ощущения, что мы вступаем на абсолютно неизведанную территорию, теперь не возникало.

– Вот наибольшая область теплоизлучения. – Мартинес указал на пятно примерно в четверти пути от входа. – Полагаю, это самое подходящее место для поисков Джекса.

– Тогда все просто, – сказал Николоси. – Входим через шлюз на «спине», потом прямо вниз по шахтной трубе. Тут метров пятьдесят-шестьдесят, не больше.

– Меня это не вдохновляет, – протянула Соллис. – Люк большой, наверняка вооружен до зубов датчиками слежения и системами сигнализации.

– Как предлагаешь войти? – спросил Николоси.

– Дверь предоставьте мне, внутрь я вас проведу. Но не смогу обойти все системы безопасности, и можете быть чертовски уверены, что судно узнает о нас, если пойдем через главный шлюз.

– Как насчет других шлюзов? – Я постаралась, чтобы это не прозвучало так, будто я лезу в ее дела. – Можно без проблем пройти через них?

– Никаких гарантий. Но я все же предпочла бы попытать счастье с черного хода.

– Думаю, Ингрид права, – одобрительно кивнул Мартинес. – Это позволит нам подойти тихо и незаметно пристыковаться. У Джекса будут деактивированы все второстепенные системы, включая датчики сближения. Если при подходе мы не увидим явных признаков тревоги, то я поверю, что мы досконально информированы о хитростях защиты. – Он указал на две точки на корпусе, позади округлой выпуклости на «спине». – Мы проберемся здесь и здесь, через один из этих малых служебных шлюзов. Я согласен с Ингрид: вряд ли поднимется тревога.

– Тогда нам придется проползти четыреста, а то и пятьсот метров внутри судна, – произнес Николоси тоном, не оставляющим сомнения в том, что он думает об этом плане. – Четыреста или пятьсот метров – а карта этого участка очень груба.

– Скафандры оснащены направляющими устройствами, – напомнил Мартинес.

– Это мало утешает. Но раз уж вы приняли решение, я подчиняюсь.

Я повернулась к Соллис:

– Что ты сказала тогда… что не проведешь на борту «Найтингейл» ни одной лишней минуты?

– Я не шутила.

– Знаю. Но то, как ты говорила об этом судне… Есть что-нибудь, что ты знаешь о нем, а мы нет? Ты явно нервничаешь, и я не понимаю почему. В конце концов, это просто заброшенный космический госпиталь.

Соллис, прежде чем ответить, некоторое время изучала меня взглядом:

– Скажи ей, Николоси.

– Сказать что? – Николоси безмятежно посмотрел на нее.

– То, чего она явно не знает. О чем мы все очень боимся говорить.

– Да пожалуйста!

– Что «да пожалуйста»? – спросила я.

– Это просто сказка, примитивная легенда, – вздохнул Николоси.

– Глупая история, которая, однако, утверждает, что «Найтингейл» не взорвалась, – добавила Соллис.

– О чем вы все говорите?! – возмутилась я. – Что за история?

Объяснять взялся Мартинес:

– Несчастный случай на борту. Последняя партия больных и раненых поступила на судно, но по каким-то причинам его не покинула. Все попытки контакта с техническим персоналом оказались безрезультатны. Тогда на судно послали исследовательскую группу, и больше о ней никто не слышал.

– Черт возьми! – Я рассмеялась. – Отличная новость! И вы планируете попасть на борт?

– Ну вот, теперь ты понимаешь, почему я озаботилась насчет доплаты, – усмехнулась Соллис.