Читаем Алмазные псы полностью

– Верно. – Селестина повернулась ко мне. – Ты с нами, Ричард?

– Более или менее. – Я старательно рисовал точки в мысленном поле.

– Тогда продолжаем. Если утроить размеры треугольника, мы соединим девять точек по сторонам и добавим одну в центре. Это десять. Если учетверим длину сторон, результат – пятнадцать. – Она прервалась, давая нам время представить. – Ну и так далее, еще восемь операций, до девяносто одного – это по тринадцать точек на каждой линии.

– Последний штрих, – произнес я, принимая за данность, что Селестина и вправду решила эту задачу.

– Однако мы видим, что на самом деле глубоких штрихов семь, а не восемь, – сказала она. – Следовательно, нужно найти справа штрих, который соответствует искомому треугольному числу.

– Че? – не выдержала Хирц.

– Смотрите, это просто. Я-то знаю ответ, но вы меня проверьте на всякий случай. Треугольники формируют простую последовательность. Если имеется n точек в нижней линии последнего треугольника, в следующем будет уже n плюс один. Прибавим единицу к двойке, получим три. Один плюс два, плюс три, плюс четыре равно десяти. Дальше пятнадцать, двадцать один… – Селестина помолчала. – Думайте, прошу вас. Если так проще, нарисуйте себе шашечные доски на визорах. Форкерей, помогите, пожалуйста. Выделяйте треугольники по одному.

Мы послушались. Все заняло около четверти часа, но к исходу этого срока наша компания, включая Хирц, убедилась, что Селестина права. Единственным недостающим вариантом, как мы установили простым перебором чисел, были пятьдесят пять точек, и этот вариант совпадал с одним из глубоких штрихов справа от двери.

Ну да, очень просто. Пора нажимать.

– Мне это не нравится, – проворчала Хирц. – Теперь-то я понимаю… но не понимала, пока мне не растолковали. А что, если есть другая схема, которую мы не замечаем?

– Нет такой схемы, – холодно изрекла Селестина.

– Послушайте, не надо спорить, – вмешался Чайлд. – Да, Селестина решила задачу первой, но мы в ней и не сомневались. Не злись на себя, Хирц. Тебя пригласили не для того, чтобы ты разгадывала математические головоломки. Как и Тринтиньян с Форкереем, ты здесь для другого.

– Ага, спасибо, что напомнил. Глядишь, пригожусь.

Хирц шагнула вперед и нажала на нужный штрих справа от двери.

Следующие пять помещений мы преодолели вполне уверенно. Задачи становились все труднее, но в ходе обсуждения мы неизменно находили решение, причем не настолько эзотерическое, чтобы кто-то его не понял. Чем сложнее делались задачи, тем больше места у дверей занимали значки, но в остальном обстановка вокруг оставалась ровно той же самой. Никто не торопил нас с ответами, а всякий раз, когда мы решали очередную задачу, Шпиль услужливо открывал нам дорогу обратно. Двери позади нас закрывались, только когда все мы перебирались в новое помещение, поэтому мы могли оценить сложность задачи, прежде чем браться за ее решение. Желая убедиться в том, что путь наружу свободен, мы поручили Хирц вернуться по галерее комнат к стартовой точке. Она благополучно достигла первого помещения – все пройденные двери исправно открывались и закрывались, – а затем вновь присоединилась к нам, вводя уже проверенные коды.

Впрочем, она сообщила кое-что, заставившее встревожиться.

– Не знаю, почудилось мне или нет…

– В чем дело? – требовательно спросил Чайлд.

– Дверные проемы будто сужаются и становятся ниже. В первой комнате совершенно точно косяки были выше. Мы долго возимся с каждой дверью, а то бы раньше заметили.

– Бессмыслица какая-то, – проговорила Селестина.

– Говорю же, может, мне почудилось.

Но все мы твердо знали, что Хирц не придумывает. Последние два раза, когда я пересекал порог новых комнат, мой скафандр задевал края дверного проема. В те мгновения я не придал этому значения, списал на собственную неуклюжесть.

– Знаете, я тоже думал о дверях, – сказал я. – Никому не показалось странным, что первая дверь была идеально подходящего размера? Будто ее перетащили сюда из какой-нибудь человеческой постройки.

– Но почему они уменьшаются? – спросил Чайлд.

– Не могу ответить. По-моему, Хирц права, и это меня беспокоит.

– И меня. Но не будем торопить события, пока все приемлемо. – Чайлд повернулся к ультранавту. – Форкерей, прошу вас, окажите нам услугу.

Я уставился в темноту помещения впереди. Дверь откатилась в сторону, однако никто не переступал порог. Как заведено, мы ждали, чтобы Форкерей послал на разведку камеру-дрон и подтвердил отсутствие ловушек наподобие зияющих провалов в полу.

Капитан метнул дрон в дверной проем. Мы наблюдали привычные кружения красного огонька.

– Никаких сюрпризов, – сообщил Форкерей тем равнодушным тоном, каким он излагал предыдущие оповещения от камеры. – Металл, пустая комната… Чуть меньше той, в которой мы находимся. Дверь в дальней стене, ширина проема – по полметра с каждой стороны. Все плотно зарисовано, Селестина.

– Справлюсь, не сомневайтесь.