Читаем Алмазные псы полностью

– Добрых два с половиной столетия назад мой дядюшка Джайлс, чьи довольно-таки уродливые творения вы уже видели сегодня, принял спонтанное решение. Он записался в Программу с большой буквы, как принято выражаться в нашем семействе, причем на условиях строжайшей секретности.

Эта Программа, пояснил Чайлд, была попыткой тайного исследования дальнего космоса.

Джайлс приступил к работе, финансируя деятельность напрямую из семейных средств. Он вел дела столь умело, что очевидное для всех благосостояние Дома Чайлд ничуть не страдало, даже когда Программа вошла в свою самую дорогостоящую фазу. Лишь немногие избранные представители династии Чайлдов знали о самом существовании Программы, а с течением лет их число неумолимо сокращалось.

Основную статью расходов составляли выплаты ультра, которые успели проявить себя могущественной фракцией.

Они построили по настоянию дядюшки Джайлса автоматизированные космические зонды и запустили их к заранее выбранным целям. Ультра могли доставить зонды в любую систему, до которой добирались их субсветовики, но приходилось таиться, дабы известия о какой-либо ценной находке оставались исключительно достоянием семьи. Поэтому аппараты отправились в космос самостоятельно, летели на скоростях в малую долю скорости света, а цели, к которым они направлялись, все были плохо исследованными системами на краю освоенного человечеством пространства.

Замедлялись зонды при посредстве солнечных парусов, автоматика выбирала наиболее предпочтительные для изучения миры и выводила аппараты на их орбиты.

На поверхность отправляли роботов, рассчитанных на выживание в любых условиях в течение длительного срока.

Чайлд повел рукой над столешницей. От одного из красных шариков на картинке – полагаю, это была звезда Йеллоустона, – потянулись световые линии. Они соединили между собой соседние звезды, образовав в итоге этакий трехмерный алый одуванчик площадью в десятки световых лет.

– Наверное, эти машины считались высокоразумными, – сказала Селестина. – В особенности по меркам того времени, когда их запускали.

Чайлд утвердительно кивнул:

– Разумеется. Умные бестии, ловкие, крепкие, неуловимые. Как еще можно было добиться от них надежной работы вне человеческого контроля?

– Смею предположить, они что-то обнаружили? – вставил я.

– Верно. – Чайлд на секунду помрачнел, словно фокусник, тщательно проработанную последовательность действий которого разрушил чрезмерно догадливый зритель. – Но не сразу. Джайлс и не ждал, что открытие свалится ему в руки немедленно, ведь на полет к ближайшим системам должны были уйти десятилетия, да и о коммуникационном лаге забывать не стоило. В общем, дядюшка приготовился ждать сорок-пятьдесят лет в самом лучшем случае. – Чайлд прервался, чтобы отпить вина. – Оценка оказалась слишком оптимистичной. Минуло пятьдесят лет, шестьдесят, но ни один аппарат так и не связался с Йеллоустоном – не при жизни дядюшки. Вообще-то зонды находили кое-что любопытное, но, как правило, в тех местах, куда уже успели заглянуть исследователи-люди. Короче, годы шли, внятных сообщений от зондов не поступало, а дядюшка злился и страдал.

– Бедняга, – проговорила Селестина.

– Так он и умер, уязвленный до глубины души, уверенный, что мироздание сыграло с ним дурную шутку космических масштабов. При надлежащем уходе он прожил бы, думаю, еще лет пятьдесят-шестьдесят, но явно решил, что это будет пустая трата времени.

– Ты притворился мертвым полтора столетия назад, – сказал я. – Поправь, если ошибаюсь, но ты что-то говорил о семейных делах.

Чайлд кивнул.

– Именно тогда дядюшка поведал мне о Программе. Я ничего не знал, до меня не доходили не то что слухи – даже намеки на слухи. Вся семья ничего не знала. Вдобавок проект уже почти не требовал финансирования, так что семейные средства оставались в целости, а мелкие расходы не привлекали наше внимание…

– Что было дальше?

– Я поклялся не повторять ошибок Джайлса. Твердо решил, что просплю до поступления докладов от зондов и засну снова, если станет ясно, что зонды подняли ложную тревогу.

– Проспишь? – переспросил я.

Он прищелкнул пальцами, и внезапно одна из стен сдвинулась в сторону, открыв стерильное, заполненное аппаратурой помещение.

Я внимательно все разглядел.

В помещении находилась криогенная капсула той разновидности, какую Форкерей и ему подобные используют на своих кораблях, а вокруг сверкала и блестела металлом разнообразная вспомогательная машинерия. При помощи такой капсулы можно продлить обычный срок человеческой жизни (около четырехсот лет) на многие столетия. Впрочем, имелись и риски – за все, как известно, нужно платить.