Читаем Алкоголик полностью

На другом конце скамьи пожилой гражданин с длинными седеющими волосами беседовал с прилично одетым мужчиной примерно одного с ним возраста, по виду - типичным чиновником. Эти двое обсуждали сравнительные достоинства бобинных магнитофонов "Юпитер", "Орбита" и "Маяк" с таким жаром, словно эти древние гробы только вчера появились на прилавках столичных магазинов. На скамейке рядом с длинноволосым лежало несколько картонных коробок с бобинами. "Господи, - подумал Абзац, - ну и паноптикум! Но здесь как-то уютно, словно вся эта компания открыла секрет управления временем и по вечерам, устав от суеты, в полном составе отправляется в начало семидесятых, чтобы там расслабиться и набраться сил для следующего дня."

- Эй, отец, - услышал Абзац чей-то развязный, откровенно пьяный голос и поднял голову. - Музычку продаешь?

Вопрос был адресован длинноволосому соседу Абзаца. Задал его юнец лет двадцати с небольшим - крепкий, румяный, голубоглазый, что называется, кровь с молоком. Росточка в этом крепыше было чуть-чуть поменьше двух метров, из распахнутого ворота его легкой рубашки словно невзначай выглядывал треугольник тельняшки с голубыми полосками. Румянец на его щеках горел неровными пятнами, которые то и дело буквально на глазах меняли свои очертания, и Шкабров понял, что юноша пребывает в состоянии пьяного куража. Ему сразу же захотелось уйти: он был не в том возрасте и положении, чтобы от нечего делать ввязываться в случайные уличные скандалы.

А в том, что дело пахнет скандалом, можно было не сомневаться, поскольку за румяного амбала, сильно шатаясь, цеплялся еще один молодой человек, тоже пьяный в дым и тоже в десантном тельнике. Услышав слово "музыка", он с заметным усилием вскинул тяжелую голову и зашарил по лицам присутствующих мутным, ничего не понимающим взглядом.

"Какого черта я тут сижу? - подумал Абзац. - Надо уходить, пока не началось. До чего же я ненавижу эти молодые сытые хари в тельниках и беретах разных мастей! Возвращаются из своих горячих точек и всю оставшуюся жизнь ищут, кого бы им поставить на колени мордой к стене..."

- "Руки вверх" у тебя есть? - продолжал допрос румяный защитник отечества. - "Крошка моя, я по тебе скучаю..." есть?

- Дерьма не держу, - сдержанно ответил длинноволосый.

Его прилично одетый собеседник бочком двинулся к выходу из сквера, поняв, как видно, что дальнейшее пребывание здесь может оказаться опасным для здоровья. Абзац удивился: седой битломан словно специально нарывался на неприятности. Мог бы, кажется, ответить и повежливее... Хотя этим пьяным отморозкам наверняка безразлично, что и в какой форме им ответили: все равно найдут к чему прицепиться.

- Дерьма-а, - с непонятной интонацией протянул румяный. - Ий-ясно. А что у тебя есть? Муслим Магомаев?

- Шли бы вы, ребята, - по-прежнему сдержанно предложил длинноволосый. - Здесь вы для себя ничего не подберете. Вы же видите, у меня одни бобины.

- А ты чего нас посылаешь? - неожиданно подал голос приятель румяного. - Ты кем командуешь, козел волосатый? Витек, дай ему в рыло! Патлы отрастил, педик старый, и еще командует!

"Все, - подумал Абзац. - Начинается. Ведь у нас без этого нельзя. Пора домой", - решил он, но почему-то остался на месте.

- Гля, точно, волосатый! - неизвестно чему обрадовался румяный. Мужик, ты что, педик? Или это у тебя парик? А ну, дай пощупать!

Длинноволосый отшатнулся, но было поздно: рука румяного уже крепко ухватила его за волосы. Абзац на мгновение зажмурился, снова открыл глаза и тряхнул головой, словно отбрасывая упавшую на глаза прядь. Фантомные ощущения, подумал он. Вот что такое - фантомные ощущения. Отрезанные руки ноют к дождю, отрезанные волосы лезут в глаза... Черт, их всего двое. Маловато. Хотя, с другой стороны, голубые тельники хоть к чему-то да обязывают... Как это здорово, что я без оружия!

Абзац встал, понимая, что сейчас сделает глупость. Ему хотелось делать глупости с самого утра, а теперь нарыв лопнул, и Шкабров вдохнул полной грудью прохладный вечерний воздух, с первобытной радостью освобождаясь от всего человеческого. Он коротким движением отшвырнул в сторону недокуренную сигарету, шагнул вперед и без объявления войны врезал румяному по зубам, разом разбив костяшки пальцев и даже не почувствовав боли. "We are living in yellow submarine, yellow submarine, yellow submarine!" - все еще горланили за спиной. Приятель румяного с неожиданной прытью рванулся вперед и раскрутился в классической "вертушке", норовя засветить Абзацу ногой по физиономии. Абзац небрежно блокировал удар правой рукой, и десантник, не удержавшись на ногах, с невнятным ругательством нырнул головой в асфальт, словно хотел посмотреть, что делается в метро.