– А я собираюсь одолеть их, – тихо сказал он. – И тебе бы лучше поверить мне.

Его мать молча уставилась на сына, и на лице ее была такая печаль, что Монти прониклась к ней глубоким сочувствием.

– Именно это и говорил твой отец. Ты произнес его слова – именно так они и прозвучали.

115

Четверг, 8 декабря 1994 года

Закрыв глаза в попытке вернуться в сон, Никки Фицхью-Портер слушала привычные звуки утреннего туалета Ганна. Звон длинной упругой струи мочи, шум душа, потрескивающий скрип бритвенного лезвия, шипение струи дезодоранта. Шаги. Шорох одежды.

Она поняла, что он стоит над ней, вдохнула неизменный запах одеколона «Ярдли», почувствовала легкое прикосновение его губ к щеке.

– Позвоню попозже, – сказал он.

Она слышала, как открылась и закрылась дверь. Где-то за окном с гулом пронесся поезд. Она открыла глаза и, прищурившись, посмотрела на часы. На них было 6:45. Рано, слишком рано. Ей стоило бы подождать до девяти, решила она. Но в таком возбужденном состоянии, когда в мозгах стоит сумятица, она была не в состоянии снова заснуть и решила провести время в размышлениях о своей курсовой работе по Грэму Грину, о которой в полдень ей предстояло поговорить с преподавателем.

В 7:30, не в состоянии лежать и дальше, она встала и приняла душ. Когда она вытерлась, ей показалось, что в запущенной спальне-гостиной холоднее, чем обычно, и по ней гуляют сквозняки.

Одевшись, она по истертому ковру подошла к дверям и выглянула на площадку. Никого. Звуков шагов не слышно. Ганн был человек организованный, и она не помнила, чтобы он возвращался из-за забытой вещи, но тем не менее не хотела, чтобы ее поймали за руку.

Убедившись, что берег чист, она принялась торопливо, но аккуратно, чтобы все оставалось в прежнем виде, обыскивать комнату: шкафчики, ящики. Заглянула под кровать и даже под ковер, но ничего не нашла. То, что она искала, было надежно спрятано на жестком диске его лэптопа, который он, как обычно, носил с собой в портфеле.

Тем не менее в мозгу у нее хранилась небольшая копия этого содержимого. Не очень большая и полная, чтобы снабдить ее ответами на все вопросы, но уверенность она давала.

Телефон звонил в три утра. Ганн ответил шепотом, а она сделала вид, что спит. Разговор длился недолго, и Ганн был в ярости.

– Моллой? И эта Баннерман? Их нет? Что у вас там, черт возьми, делается? Вы их наконец засекли? В доме? Вы что, не могли зайти внутрь и нейтрализовать их? Почему нет? Это дом или долбаный Форт-Нокс?

Моллой и эта женщина Баннерман. Два имени из списка, рядом с которыми на экране компьютера Ганна стояли черные рождественские елочки. Никки прошла в маленькую кухоньку, чтобы сделать себе чашку кофе. Тут постоянно стояли затхлые запахи консервов, которыми Ганн питался, когда она не готовила для него. По какой-то причине она решила, что отсутствие свежего воздуха стимулирует ее память. Она может четко представить себе список.

В нем был Чарльз Роули. Она читала в журнале «Бендикс Шер», что Роули утонул на Гавайях. Моллой тоже был в списке. Так же как и Баннерман.

Машина этой Баннерман была взорвана. После того, что она слышала ночью, она поняла, что может и не обладать степенью по ракетостроению, чтобы понять – ее солдат дает указания, кого надо убить.

Покинув спальню, она провела следующий час в кафе за завтраком. Затем отправилась искать таксофон.

Ей ответил четкий и энергичный женский голос:

– Новый Скотленд-Ярд.

Никки осторожно осмотрелась сквозь окна телефонной будки. Она понимала, что бояться нечего. Ганн никоим образом не мог неожиданно появиться перед ней. Так чего ради ей трястись?

– Я хотела бы сообщить нечто подозрительное, – сказала она.

– Будьте любезны, можете ли вы дать мне кое-какие подробности, чтобы я смогла связать вас с нужным отделом?

– Да, – ответила Никки, непрерывно рассматривая прохожих и следя за уличным движением. – Это имеет отношение к взрыву машины прошлым вечером… и к фармацевтической компании «Бендикс Шер». Я… я думаю, что два ее работника могут быть в опасности.

– Подождите, пожалуйста, несколько секунд.

Молчание длилось секунд тридцать, после чего последовал щелчок и раздался мужской голос.

– Детектив-суперинтендент Левайн, – представился он. – Чем могу помочь вам?

116

Пятница, 9 декабря 1994 года

В суматохе, которая всегда сопровождала выдачу багажа в первом терминале Хитроу, никто не обращал внимания на троицу, которая вот уже три часа ютилась в одном из углов зала за выводком телефонных будок.

Коннор в своем элегантном пальто фирмы «Кромби», накинутом поверх будничной одежды, сменил положение, потому что у него уже онемела задница от жесткой скорлупы чемодана «Самсонит», служившего сиденьем, но не оторвался от непрерывной работы на лэптопе. Индикатор зарядки опускался все ниже, и экран был в туманной дымке. Он уже пустил в ход последние из запасных батарей, и, если повезет, в его распоряжении будет еще минут тридцать.