Читаем Алхимик полностью

Он смешал гелевую субстанцию с соляным раствором и минуты четыре подогревал его в микропечке, после чего вылил в поднос с гелем. По окончании пертурбаций, которые претерпел раствор, он добавил красящего вещества к обоим образцам «Матернокса»; теперь им предстояло пройти калибровку и сравнить полученный материал со стандартным образцом. Аккуратно и тщательно, по капле, он разместил «Матернокс» и калибровочный стандарт в соседних пазах. Наконец он подключил машину к силовой установке. Крохотные пятнышки как бы синих чернил появились там, где раствор был в геле. Медленно, в течение следующих пятнадцати минут, синий цвет стал перемещаться вправо.

– А что, если подышать свежим воздухом? – предложил он Монти, убедившись, что все идет как полагается. – Это будет длиться еще минут сорок.

Монти с благодарностью кивнула. Она отчаянно проголодалась, и вместе с Коннором они направились в почти пустую университетскую столовую. Обзаведясь двумя большими тарелками гуляша, они с удобством устроились, позаботившись, чтобы их никто не мог подслушать.

Несмотря на то что поблизости никого не было, Монти понизила голос до шепота:

– Коннор, я все время думаю – должна быть причина, по которой этому досье дали имя Медичи. Например, Полифем, он был одним из циклопов, связь совершенно очевидна. А что кроется за именем Медичи?

– Медичи были очень влиятельной семьей во Флоренции эпохи Ренессанса. Так?

– Да. Они были очень жестоки и в то же время считались щедрыми покровителями искусства, литературы и учености в целом.

– Я думаю, что, наверное, в этом и заключается смысл.

Монти покачала головой:

– А я думаю, тут есть что-то большее.

– Например?

– Не знаю. Полифем смахивает на дурную шутку, но в ней есть какая-то логика. Я думаю, нам придется искать ее и у Медичи.

Он неторопливо прожевал кусок мяса и проглотил его.

– А что насчет другого досье, до которого я так и не смог добраться, – Латоны? Для тебя что-то значит слово «Латона»?

– Латона? – Она пару раз повторила это слово. – Да! «Метаморфозы» Овидия! Латона – римское имя Лето, которая родила от Юпитера Аполлона и Диану. Легенда гласит, что ее оскорбили ликийские пастухи и она превратила их в лягушек.

Лягушки.

Едва она произнесла это слово, как ее охватило беспокойство – она внезапно вспомнила лягушку, которая прошлым вечером каким-то образом оказалась у нее в кухне.

– Господи, как все это загадочно, – сказала она.

Коннор подарил ей странную кривую улыбку – он, без сомнения, тоже вспомнил этот инцидент.

– У тебя какая-то неприязнь к лягушкам? Они пугают тебя?

– Да.

– Ты когда-нибудь была в кабинете доктора Кроу?

Ей пришлось на секунду задуматься.

– Нет… я была только у Рорке. А что?

– Я видел у него на столе лягушку из папье-маше. И вид у нее был довольно странный.

– Эй! – воскликнула она. – У сэра Нейла тоже сидит лягушка на столе – вроде как на золотой пластине… или что-то в этом роде. Наверно, это невероятно дорогая безделушка, но я на нее не обратила особого внимания.

– Значит, мы проследили связь между циклопами, лягушками и Медичи. Тут просматривается какая-то загадка.

– Может, у кого-то очень странное чувство юмора, – пробормотала она.

– Я бы сказал, что юмор занимает едва ли не последнее место в списке приоритетов «Бендикс Шер», – ответил Коннор.

А тем временем в лаборатории горизонтальные кобальтово-синие линии смещения, выявленные с помощью красителя, заметно продвинулись в емкости с гелем. Коннор молча изучил их, после чего отключил технику и перенес их в затемненную комнату.

Водрузив их на верх трансиллюминатора, который смахивал на фотоувеличитель, они оба надели защитные шлемы с визорами. Когда погасло основное освещение, наступило мгновение темноты, после чего помещение наполнилось пурпурным сиянием из трансиллюминатора. Монти посмотрела на кювету с гелем и, к своему изумлению, увидела, что часть полосок геля светятся ярко-оранжевым светом.

Коннор сделал снимки поляроидом. Когда он выключил ультрафиолетовое освещение и зажег верхний свет, Монти по выражению его лица увидела, что он глубоко встревожен.

– Что это такое? – спросила она, обеспокоенно наблюдая за ним.

Он повернулся:

– Это ДНК. Не протеин. Длиной примерно шесть групп. Ты видела линии перемещения в геле? Как под ультрафиолетовой лампой они становятся ярко-оранжевыми? – Он выглядел предельно серьезным. – Это работа ДНК.

– Ты же не хочешь сказать, что в капсулах «Матернокса» кроется ДНК?

– Именно. Они несут в себе ДНК и что-то вроде системы доставки. – Он выразился совершенно точно и недвусмысленно. – Здесь идет речь о генной инженерии. Капсулы «Матернокса» проводят изменения в плане генной инженерии в организме женщины, которая принимает их. Они несут в себе комплекс генов с инструкцией по их доставке.

Монти потрясенно открыла рот, но не издала ни звука. Ей показалось, что кровь в венах заледенела и свернулась.

– К-к-каких генов?

– Не могу сказать… это уже не по моей части. Тут нужен человек, глубоко разбирающийся в молекулярной биологии.

– Насколько глубоко?

– По моим прикидкам, кто-то уровня твоего отца.

Она сглотнула комок в горле: