Читаем Алхимик полностью

Почти не дыша, испуганно посматривая по сторонам, Монти вошла в большую гостиную, продуманно обставленную антикварной мебелью; портьеры были опущены, и в помещении царил полумрак. Тем не менее света хватало, чтобы она увидела валяющиеся на полу ящики орехового бюро с разбросанным вокруг содержимым. Остальная обстановка в комнате казалась нетронутой. Она услышала за спиной резкий скрип. По коже у нее пошли мурашки. Монти повернулась и застыла на месте.

Образ доктора Корбина с торчащим из черепа куском металла предстал перед ней даже более ярко, чем это было в действительности, и от ужаса у нее свело желудок.

«Господи, – подумала она, – если бы я была настойчивее, если бы я не позволила ему уйти из кабинета, если бы я задержала его всего на одну секунду, крюк пролетел бы мимо».

Над шифоньером висело зеркало в позолоченной раме, Монти увидела в нем свое отражение. «Словно привидение», – подумала она. И тут какая-то тень за ее спиной, темнее, чем все остальные, внезапно шевельнулась.

Она развернулась на месте, и немой вопль ужаса замер у нее в горле; скованная страхом, она была не в состоянии ничего понять. Тень оказалась креслом, низким глубоким креслом. Когда миновали несколько бесконечно длинных секунд, она поняла, что оно ничем ей не угрожает.

Медленным механическим движением поднялась чья-то рука; что-то скрипнуло, щелкнуло, и тусклый свет настольной лампы заставил ее моргнуть. Теперь она видела изможденное небритое лицо под спутанной копной волос.

– Я… прошу прощения… я звонила… но… – Ее извинения затихли, когда она присмотрелась к этому человеку, который сейчас вызывал жалость, а не страх. Ему было около сорока. Широкоплеч. На нем был толстый свитер с высоким воротом, вельветовые брюки и мокасины. Глубокие черные провалы окружали налитые кровью глаза. – Ча… Чарльз Кингсли? – спросила она.

– Всего через уик-энд, – тихо и невнятно сказал он, проглатывая некоторые звуки. – Пл… плиция сказала, они часто так делают. Они знают, как люди переживают тяжелую утрату. Я не знаю, что они взяли… да это и не важно. Меня не волнует, что они, черт побери, взяли.

На маленьком столике рядом с ним под лампой стояла цветная свадебная фотография в серебряной рамке. Снимок счастливого семейства – мужчины в цилиндрах и фраках, женщины в нарядных платьях и шляпках. Смеющиеся лица. В центре – новобрачные, Кэролайн и юный Чарльз Кингсли, как она предположила. Очаровательная невеста и жених – красивый мужчина.

– Простите за вторжение, – сказала Монти. – Но мне нужно кое о чем спросить. До того как ваша жена забеременела, она принимала лекарства от бесплодия? Так?

Прежде чем снова заговорить, он долго молча смотрел на нее. От него не пахло алкоголем, и Монти подумала, не принял ли он большую дозу успокаивающих препаратов.

– Кэролайн, она не… понимаете… она не хотела… чтобы люди знали. – Он снова погрузился в молчание. Монти уже была готова подтолкнуть его, когда он продолжил. – Она была очень застенчива. Пилюли прятала. Она думала, что даже я ничего не знаю. – Он поднял глаза и беспомощно, как-то по-детски улыбнулся.

– Она прятала их от вас? – мягко спросила Монти. – В надежном месте?

Он опустил голову и снова погрузился в молчание. Казалось, ему было трудно держать глаза открытыми.

– В банке со специями. Понимаете, я не готовлю. Так что она думала, я никогда не найду их.

– Они и сейчас там?

Но Чарльз Кингсли окончательно закрыл глаза, и его дыхание стало глубже.

Монти тихонько, на цыпочках вернулась в коридор. Заглянув за одну из дверей, она обнаружила за ней чулан с метлами. Следующая привела ее в большую современную кухню, которая взломщика не заинтересовала. Она бегло осмотрела ее и наконец заметила ряд керамических кувшинчиков с деревянными крышками и надписями на них: «Имбирь», «Чеснок», «Шафран», «Лавровый лист», «Сушеный лук», «Ореган», «Соль», «Тмин», «Базилик».

Шансы на то, что остатки «Матернокса» могут храниться где-то здесь, были минимальны. Если Кэролайн Кингсли не хотела, чтобы даже муж знал, какие она принимает пилюли, вряд ли она хранила бы их весь срок беременности. Тем не менее Монти по собственному опыту знала, что, бывает, лекарство хранится годами, даже когда в нем давно миновала потребность.

Она начала по очереди одну за другой просматривать банки. И когда ее пальцы глубоко зарылись в шелестящие лавровые листики, она нащупала что-то твердое и круглое.

Это был белый пластиковый флакончик.

Она вынула его и встряхнула, в нем что-то было. На рецептурном бланке, прикрепленном к флакончику, значилось: «Прайс сейв драгсмарт, Эрл-Корт-роуд, 297». Пониже, маленькими буковками: «Держать в недоступном для детей месте». И далее: „Матернокс“, 10 мл, две капсулы четыре раза в день с едой. МИССИС КЭРОЛАЙН КИНГСЛИ, 11 ЯНВ. 94».

На донце флакончика значился номер лицензии, за которым следовал номер серии. «BS-M-6575-1881-UKMR».