— Я прикинул, что «Бендикс Шер» запомнил фамилию моего отца, что могло вызвать у них настороженность, когда я поступил в компанию. И я обрел себе новое обличье, вот и все.

— Имеет смысл, — согласилась она, испытав облегчение при его ответе.

Коннор закурил сигарету и дал Монти затянуться; она закашлялась, и ее мысли вернулись к сегодняшнему дню.

— Что же мне делать с тем обедом в Белом доме, где папе завтра выступать?

— Пока не думай на эту тему. Разве что ты захочешь сообщить, что докладчик был похищен.

— Слушай, — оживилась она, — а это не такая плохая идея. Я могу это сделать — у нас же есть лента с записью, так? Это вызовет черт-те что…

— Нет, — спокойно сказал он. — Это слишком опасно.

— Почему?

— Потому что «Бендикс Шер» очень и очень хитрое учреждение. И потому, что ты хочешь вернуть себе живого отца, а не добиться его смерти.

— Я не понимаю.

— Просто верь мне.

114

— Служба организации, чем могу помочь?

— Это Всемирный конгресс по генетике? — спросила Монти.

— Да, совершенно верно.

— Говорит Монтана Баннерман. Я звоню по поводу своего отца, доктора Баннермана, который, как предполагалось, должен выступать завтра, и…

— Да, — вступил в разговор мужской голос. — Мы с большим сожалением услышали об инсульте доктора Баннермана. Его выступление отменено.

— Инсульт? — эхом откликнулась она. — Вы сказали — инсульт?

— Такова информация, которая у меня имеется. Нам сообщили по факсу… он где-то здесь… — Его слова повисли в воздухе.

— Я… простите… я думаю, что… Я как-то не осознала, что кто-то уже успел с вами связаться. — Она растерянно поблагодарила и положила трубку. — Инсульт, — автоматически повторила она Коннору. — Кто-то из «Бендикс Шер» уже позвонил в офис симпозиума и сообщил, что у папы инсульт.

Коннор работал на своем лэптопе, который только что вместе с его сумкой был доставлен на такси из дома Дейва Шваба, и сейчас трудился, практически не поднимая головы.

— Они все могут прибрать к рукам, черт побери, и ты успеешь в этом убедиться.

— Но, Коннор…

— У вашего отца нет инсульта.

Монти удивленно повернулась, чтобы увидеть входящую в комнату Табиту Донахью, как и вчера всю в черном.

— Он был задержан против его воли, но он не болен и не ранен, — твердо сказала она. — Я не могу точно сказать, что они с ним делали, но предполагаю, он был одурманен. — Тон ее голоса изменился, и резким движением головы она показала в сторону окна. — Теперь при нас компания.

— То есть? — поднял голову Коннор.

— Я только что выходила прогуляться до ворот. Ниже по холму припарковались два парня в синем «шевроле»; я их замечаю в третий раз… они торчат тут все утро.

Монти показалось, что в комнате резко похолодало. Хотя она ждала появления хвоста, подтверждение его существования испугало ее.

Табита села рядом с ней и посмотрела, в каком состоянии рана на шее.

— Затягивается отлично. Я дам вам свитер с высоким воротником, чтобы скрыть шрам, когда мы будем уезжать. Для нас заказаны билеты на семичасовой рейс в Хитроу.

— Для нас?

— Я лечу с вами.

Несмотря на ее странную ауру, Монти пришлось принять Табиту, и сейчас эта новость ее обрадовала. Не в последнюю очередь потому, что чем больше была их компания, тем безопаснее она себя чувствовала. Разве не так? Она посмотрела на часы. Миновал полдень.

— А мы не могли бы… нет ли более раннего рейса?

— Ничего стоящего… разница небольшая. Поскольку за нами следят, я думаю, безопаснее ждать здесь и отправляться сразу же после наступления темноты. Кроме того, я напустила дымовую завесу, заказав на наши имена билеты в Лос-Анджелес, Рим, Нью-Йорк, Гонконг и Сидней.

— В темноте или нет, но нам придется столкнуться с проблемой, когда будем выезжать… я говорю об этих типах у ворот, — напомнил Коннор.

Его мать улыбнулась:

— Об этом позаботились. У меня есть хороший друг в местной полиции. Я должна всего лишь за час предварительно позвонить ему. Он прижмет этих типов, чтобы разобраться, не они ли украли автомобиль в воскресенье, а нам даст эскорт, который проводит нас не только до аэропорта, но и до самого трапа. — Теперь она повернулась к Монти: — Что же до вас, моя дорогая, мы должны быть уверены, что вы действуете строго в соответствии с протоколом защиты. Этот тип Кроу проложил к вам очень сильную линию связи; если канал такого рода однажды открылся, то его очень легко открыть снова. Любые молочные продукты будут усиливать вашу эмоциональную реакцию ответа, особенно страх. Мы же должны настолько подавить ваши эмоции, чтобы они предстали несокрушимой стеной для любого, кто со стороны попытается манипулировать вами.

Монти нахмурилась: ей было трудно представить, что молоко или масло может иметь такое значение. Ей сейчас надо беспокоиться о своей жизни, а не о диете.

Но Табита еще не кончила.

— Вы носите распятие в силу какой-то особой причины?

— Да, оно принадлежало моей матери, и я помню о ней. Вы думаете, оно может помочь?

Она укоризненно посмотрела на Монти: