— Это слишком рискованно. Что ты думаешь о телекамерах внутреннего наблюдения, расставленных во всех лабораториях? Мы же не представляем, кто и как за нами наблюдает.

— Ради бога, девочка, им и в голову не придет, что я делаю! Я же все время провожу десятки экспериментов.

Но убедить Монти ему, похоже, не удалось.

Он сверился с датой на часах.

— Намечено, что в четверг мы летим в Вашингтон на этот чертов симпозиум. Если считать и сегодняшний день, то у нас остается едва десять дней. Если ты думаешь, что жизнь Анны Стерлинг под угрозой, то важен каждый день. Так что, как только кончим ланч, я сразу же возьмусь за дело.

— Но в Беркшире безопаснее, — продолжала настаивать она. — Все знают, что время от времени мы заскакиваем на старое место. Никто и задумываться не станет, чего это ради ты туда завернул, и никто не будет смотреть из-за плеча.

Он тепло улыбнулся:

— Дорогая, я понятия не имею, чем эти педики занимаются, да меня вообще не очень интересует их фармацевтическая промышленность, но все же мне чертовски трудно поверить, что они проводят незаконные клинические эксперименты при их-то самом доходном лекарстве.

— Будем надеяться, что ты прав, — сказала она. — Для всеобщего блага.

— И я не думаю, что тебе стоит беспокоиться о моей безопасности. Мы оба прекрасно знаем, почему «БШ» пригласил меня на борт: потому что я могу сократить на пять-десять, а то и побольше лет их исследования и практические результаты в генной инженерии. И вряд ли они выставят меня за то, что я провел несколько анализов препарата, на который так и так кончается патент.

Она ткнула вилкой в середину своего рыбного пирога и посмотрела, как из него поднялась струйка пара. Как мини-вулкан, подумала она.

— Остается надеяться, что ты прав, папа, — снова повторила Монти. — Черт возьми, лишь на это и остается надеяться.

78

Ганн подумал, что в блестящих глазках черной лягушки из папье-маше, которая сидела на письменном столе доктора Кроу, таится легкая насмешка. Он невозмутимо посмотрел на нее в ответ, дожидаясь, пока исполнительный директор закончит телефонный разговор, который прервал их встречу.

Поговорив еще минуты две, Кроу положил трубку с такой осторожностью, словно та была из хрупкого китайского фарфора. Теперь его внимание было снова обращено на Ганна.

— Так на чем мы остановились?

— На мистере Роули, сэр.

— Да, в самом деле… бедный мистер Роули. Как ему не повезло, какой трагический несчастный случай! Вы контролируете ситуацию?

— Да, полностью.

— Есть какой-либо интерес со стороны массмедиа?

— Пока никакого. Гавайцы оказались исключительно надежными людьми. — Ганн улыбнулся. — Они правильно рассчитали, что сообщение о столь драматической смерти явно не пойдет на пользу их туристскому бизнесу.

— Совершенно верно. А английская пресса?

— Каждый год сотни британских граждан умирают во время отпусков; очень мало кто из них привлекает внимание прессы, да и то обычно на местном уровне. Родители Роули живут в деревушке в Суссексе, младшая сестра в Лондоне, там же и его приятельница. Местная газета в Суссексе может упомянуть… — Он отмахнулся. — Но что они в состоянии рассказать? Такие издания, как «Суссекс ивнинг Аргус» или «Мид-Суссекс таймс», не в состоянии послать своих юнцов-репортеров на Гавайи — если даже у них есть причины для подозрений, а таковых у них не имеется.

Кроу кивнул.

— А как обстоят дела здесь, на месте?

— Все сообщения под контролем. Я думаю, что крышка закрыта надежно.

Кроу не скрывал удовлетворения.

— Вы что-то хотели сообщить мне о дочери Баннермана?

— Есть кое-что посерьезнее. В четверг мистер Моллой из группы патентов и соглашений остановился в маленькой гостинице в Паддингтоне, где пребывал примерно три часа, после чего выписался из нее. Моя команда, которая вела отслеживание, обратила внимание, что по сравнению с графиком фиксации данных он изменил привычный распорядок вещей, и послала сотрудника разобраться.

— Он что, встречался с женщиной? — спросил Кроу. — Или ему просто не понравились обои?

Информация, которую Ганн собирался выложить, обошлась в пятьдесят фунтов наличными. Он вручил их портье гостиницы в виде взятки, но Ганн не хотел отвлекать внимание исполнительного директора такими подробностями.

— Ни то ни другое, сэр. Все это время он разговаривал по телефону.

— С кем?

— С нами, сэр. С хранилищем телефонных номеров компьютерной системы «Бендикс Шер».

Кроу оцепенел.

— Из номера гостиницы?

— Похоже, что так.

— Скорее всего, что он получил доступ к тому, к чему не должен был получать.

— Это единственное предположение, которое я могу сделать, сэр. Я дал поручение менеджеру системы провести полную проверку хранилища, но он не может найти ни малейшего следа, доказывающего, что Моллой в это время входил в систему.

— А может ли аудит выявить те номера, которые Моллой набирал из гостиничного номера?