— И может, вы будете настолько любезны, майор Ганн, что просветите меня — почему у вас вообще возникла потребность вламываться в дом мисс Баннерман? Ведь, предполагаю, вы могли раздобыть то, в чем нуждались, куда с меньшими усилиями и с меньшим риском?

— Меня смущал разговор, который у нее состоялся с Силсом… мы смогли записать лишь часть его, — сказал Ганн. — Мы также знали, что у нее была встреча с этой Зандрой Уоллертон, журналисткой из «Темз-Уолли газетт», и я чувствовал, насколько важно установить, не достались ли ей кое-какие документы. В ее кабинете ничего не хранилось, по логике вещей следующим местом был дом…

— Послушайте, майор. Доктор Баннерман играет важнейшую роль в нашей программе генетических исследований, а его дочь имеет для него неоценимое значение. Она в буквальном смысле слова управляет его жизнью, и она — единственный человек, которого он слушается. Если бы не ее влияние, мы никогда не убедили бы его присоединиться к нам.

— Понимаю, сэр.

— В мире больше нет никого с таким точным знанием вопросов генной терапии, которые нам нужны для «Медичи». Если мы потеряем его, то, значит, потеряем не меньше десятилетия на этом проекте. — Кроу вскинул брови. — Надеюсь, вы это понимаете?

— Доктор Кроу, я не могу делать свою работу, если связан по рукам и ногам недостаточным бюджетом. Если бы я мог позволить себе усилить группу наблюдения, снабдить ее дополнительной аппаратурой, то мог бы как следует отследить действия мисс Баннерман и понять, что она изменила свой привычный образ действий. Моим людям пришлось работать с полной отдачей сил и не считаясь со временем.

Кроу вскипел:

— То есть вы хотите, чтобы сотрудников службы безопасности у нас было больше, чем ученых, исследователей и лаборантов, вместе взятых?

— Все исследования в мире и гроша ломаного не стоят, если выяснится, что они идут на пользу нашим конкурентам, — возразил Ганн.

Кроу принялся внимательно изучать свои ногти.

— Я должен сказать вам, что совет очень недоволен безопасностью.

— При всем моем уважении, может, вы сообщите совету, что безопасность очень недовольна им.

— Насколько я понимаю, вы ничего не нашли в ее доме?

— Ничего. Там было чисто.

— «Клопов» поставили? Телефон прослушивали?

Ганн помедлил.

— Нет. Если мы решим, что она представляет собой проблему, сделать это будет достаточно просто.

— Хорошо. Пока в самом деле не возникнет такая необходимость, ничего не делайте. Ясно? Я не хочу, чтобы она подвергалась ненужному риску. И я не хочу сталкиваться с вашими непроизвольными реакциями… такими как угрозы в адрес группы «Темз-Уолли газетт», что отзовете рекламу. — Кроу позволил себе кривую улыбку. — Это, конечно, не означает, что вы должны полностью снять наблюдение за этой женщиной. При всех ваших оплошностях, майор Ганн, меня часто поражала ваша интуиция.

Ганн вернул ему такую же кривую усмешку. Он почувствовал себя чуть лучше и набрался храбрости.

— Благодарю вас, сэр. — Любая, даже тщательно завуалированная, похвала от исполнительного директора была исключительно редкой. — У нас есть и другие потенциальные проблемы с «Матерноксом», о которых, я думаю, вам стоит побеспокоиться. Я собирался изложить их на завтрашнем заседании совета.

— Да? — Потеплевшее было выражение начало сползать с лица Кроу.

— Мы выяснили, что еще один сотрудник интересовался номерами серии «Матернокса».

С лица Кроу схлынули последние остатки доброго расположения.

— Кто?

— Мистер Роули из группы патентов и соглашений. Я всегда чувствовал, что в нем кроется потенциальная угроза.

Кроу сплел пальцы с такой силой, что костяшки побелели.

— Но он же не имеет никакого отношения к «Матерноксу».

— Я знаю.

— Следующие несколько недель будут исключительно важны — особенно если возникнут дополнительные проблемы с «Матерноксом». Нам придется устранить его. Для этого от всех потребуется скрупулезный сбор сведений… даже там, где их менее всего ожидают увидеть.

— Это относится и к дочери Баннермана, сэр?

Кроу бросил на него страдальческий взгляд:

— У вас есть доказательства, что она в чем-то замешана?

— Пока нет, сэр. Но если я их раздобуду?..

Наступило долгое молчание.

— Тогда нам придется рассмотреть их, — наконец сказал Кроу.

В распоряжении Ганна имелась определенная информация, которую он пока не хотел выкладывать Кроу. Она может оказаться козырным тузом в рукаве, который умиротворит исполнительного директора в следующий раз, когда его положение пошатнется… или же она может оказаться пустым местом. Изучение данных о передвижениях машин сотрудников компании показывали, что в понедельник вечером БМВ Коннора Моллоя направился по некоему адресу в Беркшире, который впоследствии был опознан как коттедж Монтаны Баннерман, и не покидал его вплоть до 8:47 следующего утра.

62

Большой остров, Гавайи. Среда, 23 ноября 1994 года