Свет в окнах коттеджа означал одно из двух: то ли Алисы сегодня не было, то ли строгая записка, которую Монти оставила своей уборщице, все же возымела действие, думала она, в непроглядной тьме выруливая на дорожку к дому. До сих пор она неуклонно проигрывала это сражение, ежедневно пытаясь уговорить Алису оставлять свет, уходя. Такими зимними ночами, убеждала она, куда веселее возвращаться в дом, который не погружен в полную темноту. Кроме того, Монти думала, что кошкам приятнее обитать при свете, хотя не была в этом убеждена.

Лучи фар ее «эм-джи» скользнули по амбару, на мгновение высветив обшивку из гофрированных металлических листов, часть которых полоскалась на ветру; амбар, снова превратившись в смутный силуэт, исчез из вида. Монти не нравилась еще одна вещь по возвращении домой — проезжать в темноте мимо амбара, который непонятно, по какой причине, всегда пугал ее.

Она повернула на асфальтовую площадку перед гаражом, вылезла, ежась от внезапного порыва холодного ветра, подняла дверь гаража и завела внутрь машину. Взяв папку с бумагами, над которыми она хотела поработать после ужина, Монти опустила дверь гаража, поднялась к входной двери и вставила ключ в гнездо замка.

Сегодня вечером она была немного подавлена. Вчера, во время ланча с Коннором Моллоем, все было так хорошо, пока она не упомянула, как Силс крикнул что-то, напоминающее слово «волк», после чего Коннор, казалось, потерял всякий интерес к ней и ушел в себя.

Она знала, он сам рассказал ей, что занят переездом на новую квартиру, и все же надеялась, что сегодня он позвонит или свяжется с ней по электронной почте, но так и не дождалась. Отец был в Беркшире, и во время ланча она поднялась в кафе в надежде встретить американца, но его там не было. Пару раз она испытывала искушение под каким-то предлогом позвонить ему, но преодолевала его. Она знала, что не должна расслабляться.

Когда она вошла, два кота, как обычно, кинулись к ней.

— Крик! Уотсон! Привет, ребята, как вы тут? — Она встала на колени и погладила обоих. И в это время зазвонил телефон.

Коннор Моллой? Рванувшись на кухню, она схватила трубку.

— Да, алло, — бросила она, переводя дыхание.

— Э-э-э… мисс Баннерман?

Это был смутно знакомый женский голос; Монти уловила уэльский акцент, но не могла определить, кому он принадлежит. Женщина говорила вежливо, но чувствовалось, что она очень расстроена.

— Говорите, — с легкой настороженностью сказала Монти. Она была разочарована, что звонит не американец… хотя вспомнила, что не давала ему домашнего номера.

Наступила пауза.

— Мисс Баннерман… простите, что беспокою вас… это жена Уолтера.

— Да… да, конечно. Здравствуйте, миссис Хоггин, как поживаете?

Наступила еще более длинная пауза.

— Я подумала, что вы, может, захотите узнать… потому что просили Уолтера что-то сделать для вас, и вы… и вы, наверно, ждали его. — У нее стал затухать голос. — Дело в том, что сегодня на работе у него случился сердечный приступ. Они… — Хрипнув, у нее окончательно пропал голос, и Монти в жутком молчании ждала, чувствуя, как от ужаса сводит желудок. — Они… они сказали, что пытались оживить его, но, когда «скорая помощь» доставила его в больницу, он был уже мертв.

45

По мере того как Коннор ехал по автотрассе на север, возвращаясь в Лондон, все чаще стали попадаться знаки «Аэропорт Гатуик» со стрелкой, указывавшей ближайший съезд.

«Отлично», — подумал он, на скорости проскакивая мимо пары грузовиков и резко беря влево. Взлетев по рампе, он остановился перед светофором наверху. В слепящем свете иллюминации, которой было залито раскинувшееся аэродромное хозяйство и его периметр, высоко в ночном небе он увидел рекламы нескольких отелей.

Его устроил бы любой из них, но он наудачу выбрал «Пост-Хаус» и по двухполосной рампе направился к нему. Он миновал несколько объездных путей и чуть не проскочил мимо главного входа. Резко затормозив, Коннор развернулся к нему, не успев включить поворотник, за что был награжден гневным рыком клаксона за спиной. Подчиняясь указаниям знаков, он проследовал на автостоянку позади здания.

«Расслабься, — подумал он. — Успокойся!» Коннор был чертовски напряжен и обливался потом. Сбросив скорость, он развернулся к стоянке и увидел ряд пустых мест. Задним ходом он сдал к одному из них, взял свою папку и закрыл машину, после чего, миновав пару автоматических дверей, очутился в вестибюле гостиницы и подошел к стойке. В отеле было тихо; только группа бизнесменов с именными значками на лацканах стояла тесной кучкой, словно оказались на вражеской территории и теперь ждали спасения. Двое мужчин в креслах были поглощены своими мобильными телефонами, а гламурная брюнетка сидела сама по себе, читая журнал.

Коннор обратился к молодой женщине за стойкой:

— У вас есть свободный номер — для одного человека?

— Номера преимущественно двойные, но у нас есть одиночный номер за сорок пять фунтов. — Голос ее звучал так, словно у пластинки граммофона заела игла.

— Прекрасно, я возьму его.

Она положила перед ним бланк регистрации: