Читаем Али. Жизнь полностью

«Ну, Браун, – сказал Малкольм футболисту той ночью, – ты не думаешь, что этому молодому человеку пора перестать болтать и перейти к серьезным действиям?»

Браун согласился. Время игр для Клея кончилось. Браун чувствовал приближающийся конфликт, ведь скоро Клей будет вынужден выбирать между двумя своими духовными наставниками, Элайджей Мухаммадом и Малкольмом Иксом, и выбор этот будет трудным и даже опасным.

Клей растянулся и прикорнул на кровати Малкольма. Но его сон был скоротечным. Где-то после двух часов ночи он вернулся домой, где на лужайке собрались соседи, чтобы поздравить его с победой.

На следующее утро Клей изо всех сил пытался изображать серьезность. Он вернулся в «Аудиториум» Майами-Бич для участия в пресс-конференции и отвечал на вопросы кратко и лаконично, без стихов и выкриков. Он сообщил репортерам, что выйдет на пенсию, как только заработает достаточно денег. Бокс был средством для достижения цели. Он не хотел никому причинять боль и не хотел, чтобы боль причиняли ему. Если и были какие-то сомнения в том, что его вызывающее поведение в преддверии боя было частью хитроумного плана по деморализации Сонни Листона, то спокойное поведение Клея на пресс-конференции служило тому прекрасным доказательством.

«Я закончил с разговорами, – сказал он. – Все, чего я хочу, это быть милым джентльменом».

Но журналисты так просто не сдавались. Один репортер спросил, правда ли, что у Клея был «членский билет группы черных мусульман?» После этого вопроса сдержанность Клея как ветром сдуло.

«“Членский билет”? Что это значит?» – спросил он. Члены «Нации ислама» не любили, когда их называли черными мусульманами, а от упоминания «членского билета» веяло маккартизмом[16]. Он продолжил: «Я верю в Аллаха и мир. Я не пытаюсь жить в белых районах. Я не хочу жениться на белой женщине. Меня крестили в возрасте двенадцати лет, но я не понимал, что происходит. Я уже не христианин. Я знаю свою цель, я знаю истину, и я не обязан быть тем, кем вы хотите меня видеть. Я волен быть самим собой».

Ни с того ни с сего конференция на тему боксерского матча превратилась в трибуну для провозглашения независимости. Клей отбросил в сторону роль, которую чернокожие спортсмены должны были играть в обществе, и свободно говорил от своего имени. Он делал заявления по расовым, политическим и религиозным вопросам, отказываясь быть чьей-то собственностью или марионеткой.

Он сказал, что черным и белым людям лучше жить порознь. «В джунглях, – привел он аналогию, – львы живут со львами, тигры – с тиграми, красные птички – с красными птичками, а синие – с синими».

Малкольм Икс, Джим Браун и Сэм Кук могли догадываться о настроениях Клея накануне вечером, но высказывания боксера были его собственными. Он с поразительной прямотой говорил о презренной интеграции и отказе от христианства в пользу ислама, но его самый мощный удар заключался во фразе: «Я не обязан быть тем, кем вы хотите меня видеть». Этим заявлением он перечеркнул свое старое убеждение, что черные люди получат шанс на справедливость, если будут играть по правилам, усердно работать и проявлять должное уважение к белому истеблишменту. Он заявил, что ни Сонни Листон, ни кто-либо другой – никто не мог говорить ему, как вести себя и какому богу поклоняться. Он не знал точно, во что он верил или кем хотел быть – в конце концов, ему было всего двадцать два года, – но он знал достаточно, чтобы понимать всю важность собственного выбора.

Журналисты были сбиты с толку. О чем толковал этот парень? Как может чернокожий выступать против интеграции? Чем была «Нация ислама»? Религией? Культом? Бандой негодяев, сеющих ненависть? И как, бога ради, им писать о таких щепетильных темах в рамках спортивных рубрик?

На следующий день Клей и Малкольм Икс продолжили поучать представителей белой прессы. Клей сказал, что изучал ислам в течение нескольких месяцев, поэтому его решение было взвешенным.

«Только увидев истинный свет, петух начинает кукарекать, – сказал он. – Так и я увидел свет и возвещаю об этом».

Он объяснил, что вступил в какую-то группу отщепенцев и что в мире насчитывалось 750 миллионов мусульман. «Вы называете их черными мусульманами, но не я, – сказал он. – Настоящее название этой религии – ислам. Это значит мир. Но люди клеймят нас за разжигание ненависти. Они говорят, что мы хотим захватить страну, что мы коммунисты. Это неправда. Последователи Аллаха – милейшие в мире люди. Они не носят ножей. Они не носят с собой оружие. Они молятся пять раз на дню. Женщины носят платья, которые доходят до пола, и они не прелюбодействуют. Мужчины не женятся на белых женщинах. Все, к чему они стремятся, это жить в мире. Они никого не ненавидят. Они не хотят никаких проблем».