Читаем Альфред Нобель полностью

К тому времени Вьель уже установил наличие связи между скоростью взрыва помещенного в герметичный сосуд взрывчатого вещества, его плотностью и размером гранул. Так он пришёл к возможности контролирования возгорания нитроцеллюлозы, обладающей консистенцией клея (это достигалось путём точной дозировки). Порох Сарро-Вьеля имел одно существенное преимущество по сравнению с обыкновенным чёрным порохом: он был несравнимо более мощным. Кроме того, новый порох давал возможность увеличения скорости стрельбы, а это позволяло усовершенствовать огнестрельное оружие.

Желание армии сохранить новое вещество в тайне кажется совершенно естественным. Мастерские, в которых он производился, были окружены двойным забором. Попасть гуда могли лишь очень немногие: занятый на производстве пороха персонал был немногочисленным. Люди отбирались самым тщательным образом. Исходные материалы, входившие в состав бездымного пороха, держались в строжайшем секрете — их упаковывали в ящики с неправильными наименованиями, чтобы ввести в заблуждение возможных шпионов. Кроме того, для тех же целей на завод привозили неопасные вещества, никакого отношения к производству пороха не имеющие.

Эти предосторожности не были излишними. В обществе царили реваншистские настроения. В течение всей последней четверти века и народ, и армия думали лишь о том, как вернуть Эльзас и Лотарингию, как победить Пруссию и как отомстить за поражение Франции в войне 1870 года. Естественно, почти сразу же поползли слухи о том, что на заводе в Севране испытывают новое взрывчатое вещество. И Нобель, конечно, тоже знал об этом.

Как, впрочем, и Германия. Немцы прибегали к самым разнообразным средствам, чтобы только узнать, о чём идёт речь. Но это удалось им лишь во время первой мировой войны. Сейчас, когда доступ к архивам завода открыт, доподлинно известно, что в 1887 или 1888 году подкупленный немцами рабочий вынес с завода небольшое количество пороха и передал этот образец противнику. Забавно, но немцы посчитали, что их обманули, так как их эксперты пришли к выводу: вещество почти полностью состоит из нитроцеллюлозы.

Это предательство было единственным. В 1888 году противник прибег к другому маневру: на выходе из фабрики распространялись листовки, которые предлагали рабочим повышенные зарплаты, если только те согласятся поехать на работу за границу. Кое-кто предполагал, что дело не обошлось без Альфреда Нобеля.

Порох Сарро-Вьеля производился и успешно использовался. Чтобы удовлетворить потребности охотников, стали выпускать модифицированный вариант этого пороха.

Ни французской армии, ни французским пороховым заводам баллистит, предложенный Нобелем, нужен не был, и они даже не стали им интересоваться. Так как порох В оставался государственной тайной, они никак не мотивировали своего отказа. А когда они наконец сообщили о существовании пороха Сарро-Вьеля, в почти параноидальном сознании Нобеля возникла мысль, что Вьель добился этого благодаря влиятельным связям в политических кругах. Он даже заявил: «Для руководства предприятия слабый порох, поддержанный могущественными связями, конечно, гораздо лучше, чем мощный порох без этого необходимого дополнения».

А это означало, что Нобель не знал о принципиальности стоящего за порохом В человека — или же не захотел заметить её.

К неверию Нобеля в высокие качества пороха В добавилось и сильнейшее разочарование. Порох Сарро-Вьеля не был слабым, как эго утверждал Нобель. Его качества были ничем не хуже качеств баллистита, и более ста лет его успешного использования армиями разных стран является лучшим тому доказательством. Разочарование Нобеля было тем более сильным, что он потерял значительную часть рынка сбыта. Новый порох использовали армии забывчивой и неблагодарной России и Соединённых Штатов Америки, баллистит закупали Англия, Италия и Австрия, но и они позже стали пользоваться обоими веществами.

Остаётся только выяснить, почему Альфред Нобель поселился в Севране. Выбор места жительства неподалёку от работавшей на армию фабрики в это время повсеместного шпионажа и жажды мести для человека, который сам занимался производством взрывчатых веществ, может сказать нам о многом. Кроме того, проверенным фактом является и то, что Нобель хотел переманить в свою лабораторию рабочих с пороховой фабрики. А потому обвинение Нобеля в промышленном шпионаже кажется вполне обоснованным.

Альфред Нобель —

шпион?

Обидно, что в этом случае речь может идти и о военном шпионаже.

Дело приняло большой размах, а это означало, что само собой оно не забудется. Судите сами: 13 ноября 1948 года, спустя более шестидесяти лет после описываемых событий, Андре Билли на страницах «Le Figaro Litteraire» вспомнил о пребывании Нобеля в Севране, о враждебности французских властей и приветливости итальянских, а они, кстати, проявляли настойчивый интерес к баллиститу. И выводы, которые он из всего этого сделал, достаточно любопытны, чтобы остановиться на них поподробнее.