Читаем Альфред Нобель полностью

Этот «холодный душ» не умерил пыла Берты. Она продолжала переписку с Нобелем, и под влиянием Берты он окончательно проникся желанием мира. Конечно, он и раньше заявлял о своём стремлении к миру, но со временем, как мы можем это видеть, оно кристаллизовалось и становилось более сознательным; его забота о мировом порядке постепенно приобретала новое качество.

И деятельность политиков теперь не вызывала ничего, кроме раздражения и негодования.

«Социализм с оговорками»

Однажды Нобель открыто объявил себя «социалистом, но только с оговорками». Он и сам был «сплошной оговоркой», что иногда доходило до противоречий. И действительно, социалист, который не выносил демократии и презирал любые выборы, — это более чем странный социалист. Конечно, он верил во «всеобщее просвещение», так как считал, что оно ведёт к преображению человечества. Однако, будучи хозяином многочисленных предприятий, он всячески отстранялся от жизни рабочих, которые, впрочем, его уважали и даже восхищались им, а некоторые из них считали его своего рода сверхъестественным существом, и их вера поддерживалась тем, что они его никогда не видели. Желая, чтобы ему не мешали, он посещал свои заводы по воскресеньям. Тем не менее, на его предприятиях, видимо, не было никаких социальных конфликтов, что, впрочем, не обязательно свидетельствует о том, что на них царила здоровая атмосфера: трения между рабочими и администрацией часто оказываются гарантом его жизнеспособности.

Как вспоминает сотрудник и биограф Нобеля Раньяр Шольман, Альфред принадлежал к тому типу хозяев, которые стремятся сохранять дистанцию между собой и другими: «Он никогда не переступал границы, отделявшей его от рабочих.

Это было полной противоположностью той линии поведения, которую избрал его брат Людвиг, который постоянно беспокоился об условиях жизни рабочих и которого с полным правом можно считать пионером социального прогресса как в среде инженеров, так и в среде низшего персонала».

Конечно, Нобель стремился, чтобы на его предприятиях меры безопасности соблюдались и совершенствовались. Если вспомнить о его прежнем пренебрежительном отношении к этой проблеме, так роднившем его с отцом, и том печальном опыте, который он вынес из своей жизни, то становится понятным, почему Нобель пересмотрел свои позиции и отказался от своей беспечности. Нобель уже не был человеком, способным производить нитроглицерин в комнате и тем более в жилом доме, равно как и на барже посреди озера.

В мастерских Нобеля, «воспламенённого любовью к человеческому роду» и мечтавшего о новом, более совершенном мире, тем не менее, работали дети. Это было нормальным явлением для той эпохи. А в оправдание Нобеля можно привести следующие его слова: «Когда-нибудь, когда цивилизация станет цивилизацией в полном смысле этого слова, те, кто ещё не может работать, то есть дети, и те, кто уже не может работать, то есть старики, непременно будут получать от государства пенсию. И это будет справедливо. А реализация этого плана будет делом более лёгким, чем принято считать».

Его слова были пророческими. Но сам он их реальностью сделать не пытался: время для этого ещё не наступило…

Поль Вьель

и порох С-89

Но вернёмся к баллиститу. Нобель предложил Государственному управлению по делам пороха свой новый продукт, полагая, что сможет снабжать им французскую армию. Было ли ему тогда известно, что у французских военных уже было взрывчатое вещество — порох Сарро-Вьеля, или порох В?

Поль Вьель[31] в то время был молодым инженером. Обычно его характер педантичного и взыскательного учёного противопоставляют сварливому характеру Нобеля. В отличие от последнего, Вьель никогда не путешествовал. Кроме того, он был абсолютно лишён амбициозности, хотя инженер такого уровня мог бы запросто занимать высокий пост на каком-нибудь заводе, например, того же Нобеля, который, как выясняется, пытался переманить некоторых инженеров с севранского предприятия. Вьель предпочитал оставаться на государственной службе. В 1889 году «за особые заслуги и те неоценимые достижения, которые стали всеобщим достоянием благодаря его упорному труду», он был принят во Французскую академию наук.

Вьель немало времени посвятил интересовавшей его проблеме устойчивости состава пороха. Нобель занимался этим только из необходимости (а тем временем его бывший — и будущий — соперник Фредерик Абель проводил исследования, целью которых было сделать динамит более безопасным). Действительно, есть что-то в противопоставлении характеров Нобеля, дельца, ищущего выгод, и не заинтересованного в них Вьеля. Но удивительно другое: самое разрушительное оружие создают спокойные и сдержанные люди — люди, о которых обычно говорят: «такой и мухи не обидит».