Читаем Альфа-1 полностью

Меня пригласили на обед в День Благодарения. Когда, обсудив вероятность благополучного исхода городских выборов, мы перешли к вероятности жизни на других планетах, Амали извинилась и ушла спать. Было уже далеко за полночь. Майклс и я продолжали разговаривать. Никогда прежде не видел я его таким возбужденным. Наконец он поднялся, не очень твердой рукой вновь налил виски и подошел, бесшумно ступая по густому зеленому ковру, к большому окну.

Ночь была ясной и холодной. Мы смотрели на притаившийся внизу город, на бегущие огни, вспышки причудливо завивающегося света, на черную блестящую гладь Мичигана; казалось, за озером угадываются бескрайние белые равнины. А наверху, изогнувшись, застыло бездонное небо, где грозно ощерилась Большая Медведица и шагал по Млечному пути Орион. Не часто увидишь такое величественное в морозной неподвижности зрелище.

— В конце концов, — продолжая разговор, сказал Майклс, — я знаю, что говорю.

Я пошевелился в своем уютном кресле. Слабый огонь камина бросал в комнату колышущиеся тени, и леденящий звездный свет, пожалуй, не менее ярко освещал ставшие незнакомыми предметы. Я усмехнулся.

— Вы там лично побывали?

Он повернул ко мне застывшее лицо.

— А как вы поступите, если я отвечу «да»?

Я отпил из бокала.

— Предположу, что у вас есть основания так говорить, и буду надеяться, что вы мне их откроете.

Он криво улыбнулся.

— О, ради бога, я тоже с этой планеты… И все же… и все же небо чудовищно безгранично и непостижимо. Не изменится ля человек, вышедший к звездам? Не изменится ли Земля?

— Продолжайте. Вы знаете, я люблю фантазировать.

Майклс смотрел в ночь, будто не слыша меня, и вдруг резко повернулся и осушил бокал.

— Хорошо, — произнес он внезапно хриплым голосом, и акцент прозвучал как никогда сильно. — Тогда я расскажу вам сказку. Это мрачная сказка, ледяная; советую вам не принимать ее близко к сердцу.

Я затянулся замечательной сигарой из его коробки и приготовился слушать.

В наступившей тишине он сцепил за спиной руки и, опустив голову, несколько раз прошелся у окна, потом наполнил бокал и сел рядом со мной. Его глаза смотрели на картину — угрюмое тяжелое переплетение красок, — которую никто кроме него, не любил. Казалось, она придала ему уверенности, потому что он наконец решился.

— В далеком-далеком будущем существует некая цивилизация. Не стану вам ее описывать, это бесполезно. Представьте, что вы попали во времена строителей египетских пирамид: попробуйте рассказать им про вот этот город. Дело даже не в том, что они вам не поверят; конечно, не поверят, но не это главное. Они вас просто не поймут. Весь ваш рассказ покажется им бессмыслицей. А жизнь наших современников, их работа, мысли и верования окажутся для них еще более непостижимы, чем эти огни, небоскребы и машины. Разве нет? И если я начну вам описывать великую энергетику будущего, генетические изменения, условные войны и говорящие камни, вы можете чувствовать все, что угодно, но вы не поймете.

Поэтому прошу вас лишь вообразить себе, сколько миллионов раз обернулась Земля вокруг Солнца после нашей смерти; как тщательно мы погребены и забыты. И еще представьте, что эта цивилизация мыслит так чуждо для нашей логики и наших законов, что открыла средства путешествия во времени. Но хоть каждый обитатель, каждый средний образованный житель смутно знает, что в незапамятные времена какие-то полудикари однажды впервые расщепили атом, — лишь один или двое действительно были здесь, ходили среди нас и изучали. Ровно никому нет до нас дела, точно так же, как вас не волнует период ранней Месопотамии. Вы понимаете?

Его взгляд упал на бокал в руке, и он поднял его перед собой, словно вещее зеркало. Напряжение росло. Наконец я произнес:

— Хорошо, я принимаю вашу предпосылку. А путешественники во времени, очевидно, невидимы и никак не вмешиваются в наши дела — боятся изменить прошлое.

— О, такой опасности нет. А много бы они узнали, начни кричать о своем происхождении? Представьте.

Я рассмеялся.

Майклс бросил на меня испытующий взгляд.

— Как по-вашему, какую пользу можно извлечь из путешествия во времени — кроме научного интереса?

— Что ж, вероятно, предметы искусства или природные ископаемые, — предположил я. — Вернуться в эпоху динозавров и утащить всю руду, прежде чем до нее добрался человек.

Он покачал головой.

— Подумайте еще. В конце концов, сколько нужно предметов старины? Сколько нам нужно наскальных рисунков? Так, несколько образцов для музеев — если здесь можно употребить слово «музей». Говорю вам, они не похожи на нас. Что касается природных ископаемых… В них давно не нуждаются.

Майклс на миг замолчал.

— Можете придумать более изощренное наказание для преступника, чем ссылка в прошлое?

— Я полагаю, они выше мести. Даже сейчас, в наше время, мы осознаем тщетность…