— Вам известна наша натура! Мы не станем драться за вас, как не станем драться за себя. Мы будем подчиняться наделенному властью лицу.

— Пожалуй, большего ожидать нельзя, — произнес Джонни. — Мне видятся определенные сложности… Надо, вероятно, посоветоваться, создать организацию, прощупать обстановку в конгрессе…

Джонни замолчал.

— Нет, что-то не так… Я не до конца логичен. Дело сложнее, чем мне казалось. Я не все продумал.

— К сожалению, бессилен вам помочь, — сказал Главный Проектировщик. — Должен признаться, тут я ничего не понимаю.

Джонни нахмурился. Потер лоб. Почесал голову. Потом проговорил.

— Да… Что ж, мне ясно, что делать. А вам?

— Я полагаю, есть много разумных путей.

— Только один, — отчеканил Джонни. — Рано или поздно, но я должен завоевать Землю. Иначе они завоюют меня. То есть, нас. Разве не очевидно?

— Весьма вероятное предположение.

— Это сущая правда! Или я или они.

После некоторого молчания Джонни продолжил:

— Мне такое и привидеться не могло. Меньше чем за две недели — от простого космонавта до императора могущественной планеты. А теперь мне предстоит покорить Землю, и к этой мысли я еще не привык. Впрочем, им будет только лучше. Мы принесем цивилизацию этим обезьянам, научим их, как надо жить. Пройдет время, и они нас возблагодарят.

— У вас есть приказания для меня? — спросил Веерх.

— Я желаю получить все сведения о флоте Древней Династии. Но раньше, пожалуй, надо провести коронацию. Нет, сперва референдум, провозглашающий меня императором, а потом коронацию. Вы сможете все устроить?

— Я приступаю немедленно, — сказал Главный Проектировщик.

Так разразился, наконец, тот самый стандартный земной кошмар. Высокоразвитая инопланетная цивилизация вознамерилась насадить на Земле свою культуру. На Лорисе иная ситуация. Лорианцы, прежде беззащитные, обрели воинственного командира и вскоре подыщут наемников для космического флота, что не сулит Земле ничего хорошего, но вовсе не вредит Лорису.

Это, разумеется, неизбежно. Ибо лорианцы развиты и разумны. А в чем же цель истинного разума, как не в том, чтобы овладеть истинно желаемым, а не принимать за него ошибочно обыкновенную тень…

Пол Андерсон

Этап

Это было деловое знакомство. Фирма Майклса собиралась открыть дочернее предприятие в пригороде Эванстона; так обнаружилось, что самые удобные места принадлежат мне. Они сделали выгодное предложение, но я отказался. Они предложили еще больше, но я был непоколебим. Наконец, меня посетил сам шеф. Не таким я его себе представлял. Энергичный, настойчивый, разумеется, но в то же время вежливый, обходительный и столь изысканных манер, что совершенно скрывались пробелы в его формальном образовании. Между прочим, недостаток последнего он быстро восполнял вечерними курсами и жадным чтением.

Мы решили обсудить дела в каком-нибудь баре, и он привел меня в местечко, мало похожее на другие заведения Чикаго, — тихое, спокойное, без музыки, без телевизора. Там едва набралось бы с полдюжины посетителей — этакие профессора-книгоеды и отставные политики. Мы нашли укромный столик и попросили пива.

Я объяснил, что деньги меня практически не интересуют и уродовать природу, чтобы возвести очередное стеклобетонное чудовище, я не позволю. Перед тем как ответить, Майклс набил трубку. Это был подтянутый худощавый человек с длинным подбородком и орлиным носом, с благородной сединой на висках и темными лучистыми глазами.

— Разве наш представитель не объяснил? — произнес он. — Мы не собираемся строить похожие, как две капли воды, дома. Есть шесть основных проектов и, располагая таким образом…

Он взял карандаш и набросал рисунок. Его акцент стал заметнее, но речь не потеряла плавности. Должен отметить: свое дело он знал гораздо лучше, чем все его представители. Хотите вы того или нет, сказал он, сейчас середина XX столетия, век массового производства.

Беседа текла свободно, и вскоре мы отошли от темы.

— Приятный бар, — заметил я. — Как вам удалось его найти?

Майклс пожал плечами.

— Я часто брожу по вечерам…

— Разве это не опасно?

— Смотря с чем сравнивать, — помрачнев, ответил он.

— Э… если я правильно понял, вы родились не здесь?

— Да. Я попал в Соединенные Штаты в 1946 году. Как принято называть, «перемещенное лицо». Я превратился в Теда Майклса, потому что устал произносить «Тадеуш Михаловски».

Впредь он редко говорил о себе. Позже от завистливых конкурентов я узнал подробности его карьеры. Это был головокружительный взлет для нищего эмигранта. Мне стало известно, что его впустили в США по специальной визе за оказанные особые услуги на последней стадии войны. Услуги эти требовали сообразительности и крепких нервов.

Наши отношения развивались. Я продал ему тот участок земли, но мы продолжали периодически встречаться — иногда в знакомом кабачке, иногда в моей холостяцкой квартире, чаще в его роскошных апартаментах. У него была поразительно красивая жена и пара чудесных мальчуганов. Тем не менее он казался одиноким человеком; я восполнял его нужду в дружбе.

Примерно через год после нашего знакомства он рассказал мне историю.