– Тише, ни слова больше! – произнес, словно приказал, старец. – Уверяю вас, что я никогда не был так счастлив и богат, как сейчас! Ну, вспомните-ка хорошенько – оделял ли я так щедро всех нищих и убогих тогда, как оделяю теперь! Взгляните на этот мешок. Мало ли в нем накопилось денег, пока я шел их храма? И все это я могу отдать калекам и убогим. Это ли не благодать Божия? А был ли я тогда так свободен, как сейчас? И мог ли я в то время ходить босой по снегу в такой мороз? Мое тело сейчас закалено, как булатный клинок.

– Но эти высохшие руки? Эти ссадины на теле?

Старец добродушно улыбнулся:

– Ссадины от вериг. Вот уже больше года я хожу так, как вы видите, не имея ни дома, ни пристанища, ровно ничего. Изнеженное в роскоши тело убивает наш дух. А что важней перед Богом – тело или душа?

Господин в богатой шубе не знал что и ответить.

– Нет уж, оставьте меня таким, каким я стал теперь. Было время, когда я служил людям и вместе с тем заботился больше о своем теле, пренебрегая душой. А теперь настало время пренебречь телом и вспомнить о душе. Не много мне уже осталось жить на свете. Об одном только прошу – позабудьте о нашей встрече. Я давно уже умер для людей и живу только для Бога! Прощайте.

– И ты впрямь веришь, что это правда?

– Я давно признал для себя эту легенду историческим фактом и горжусь тем, что российская история дала такого необыкновенного царя, такую мощь душевной силы. И я убежден, что таким мог быть только русский царь!

На следующий день при встрече со своим адвокатом я подписал подготовленный им договор передачи в доверительное управление принадлежащих мне акций нефтяного холдинга Леониду Петровичу Неклюдову.

Видели бы вы, как заблестели глазенки Дурново, как тряслись его руки, когда он протягивал мне бумаги для подписи.

– Вы даже представить себе не можете, Михаил Аркадьевич, насколько вы облегчили мне свою защиту, – лепетал он, тряся своей козлиной бородкой. – Я теперь абсолютно уверен, что скоро, очень скоро вы будете на свободе.

– Передайте господину Неклюдову, что он сполна заплатил за эти акции, – сказал я и подал знак конвоиру увести меня в камеру.

Эпилог

В комнате для допросов Редактора ждал пожилой джентльмен с греческим профилем и благородной сединой на висках. Он сразу отослал конвоира и, улыбаясь, сказал заключенному:

– Могу вас поздравить с успешным завершением работы. Честно признаюсь, не ожидал, что такой тертый калач, как Ланский, купится на какую-то историческую дребедень.

– История Федора Кузьмича – это вовсе не дребедень, уважаемый Семен Семенович, – даже с некоторой обидой в голосе ответил заключенный. – Я когда с ней познакомился, таких дров наломал, что до сих пор разгрести не могу. Это такой материал, который перепахивает любого мыслящего человека до самых корней.

– Ладно. Дело сделано. Чего теперь спорить? Главное, что результат достигнут, – примирительно сказал посетитель. – Я тоже свое слово сдержал. Все обвинения, выдвинутые против вас, сняты. Мы нашли настоящего мошенника. Он, кстати, в состоянии погасить всю сумму выдвинутого против вас иска, поэтому все деньги, которые были заморожены на ваших счетах, теперь снова в вашем полном распоряжении. Более того, мы позволили себе в качестве поощрения за хорошую работу и компенсации за неудобства, которые вы были вынуждены терпеть здесь в течение столь длительного срока, выплатить вам небольшую премию. Вот платежное поручение на перевод денег.

Редактор взглянул на сумму и присвистнул:

– Ого-го! С вами, оказывается, приятно работать. Скажите, а я могу купить на эти деньги акции холдинга Ланского? Ведь они сейчас так мало стоят, а скоро опять вырастут в цене.

Семен Семенович вопросительно посмотрел на своего информатора и сказал:

– А не боитесь снова прогореть?

– Я полагаю, что в данном случае риск не велик, а прибыль огромная.

– Вы правильно полагаете, Николай Дмитриевич. Только действовать в этом направлении надо чрезвычайно осторожно и осмотрительно, дабы не привлечь постороннего внимания и не взорвать раньше времени рынок. Вы меня поняли?

– Еще бы!

– Завтра вас освободят. Куда вы подадитесь, если не секрет?

– В Ниццу. Вы не представляете, как я соскучился по Лазурному берегу. Там сейчас весна в самом разгаре. Все цветет и благоухает. Лучшее место для творчества на Земле, чем весенняя Ницца, вряд ли найдешь. Мне надо выплеснуть скопившуюся во мне информацию в компьютер. Книга уже сложилась у меня в голове. Остается ее только оформить. А что будет с Ланским?

Семен Семенович равнодушно пожал плечами, мол, это его сейчас не волнует:

– Теперь, когда он остался без компании, он для нас не опасен. Но пусть еще посидит чуток. У него еще много денег. Когда поделится ими с государством, тогда и выпустим на все четыре стороны. Извините, мне пора. Очень приятно было с вами работать.

Он встал.

Редактор тоже.

– Обращайтесь еще, если у вас будет работа для человека с фантазией, – сказал он на прощание. – А вот насчет Ланского я до конца не уверен, что справился с поставленной задачей. Может быть, я перестарался. Время покажет.