Читаем Александра (СИ) полностью

— Не переживай, со мной все хорошо, — покривила душой Александра. Хорошо не было. Ей было душно, неуютно, молоко распирало грудь и ужасно хотелось к детям. Она постаралась отвлечься от окружающих, представив своих малышей. Наверняка, уже спят, а перед этим успели вымотать Татьяне все нервы. Саша, словно воочию, увидела две щекастые мордашки. Как они хмурятся, как беззубо улыбаются, как требовательно кричат… Когда же закончится этот бесконечный вечер?!Оборский о чем-то говорил с Сигизмундом, а Саша терпеливо ждала окончания фуршета. Еще немного — и они с Глебом окажутся дома, в тишине темной спальни, где так сладко пахнет сонными детьми и где ее ждет очередная незабываемая ночь с непредсказуемо-страстным мужем.

Она перевела взгляд на открывшиеся двери и окаменела. Нет! Этого не может быть! Только не сейчас…

В легких резко закончился воздух, и Александра почувствовала, как потемнело в глазах. Господи, только бы продержаться… Нельзя привлекать к себе внимание…

— Саш, что? — встревоженно спросил Глеб, глядя на побледневшую жену. — Тебе плохо?

— Да, — еле слышно прошептала девушка.

— Зиг, подгони машину, — Оборский бросил другу ключи и обхватил Александру за талию, — потерпи, Сашенька, сейчас…

Он принялся ловко выбираться из толпы, а, выйдя из зала, подхватил жену на руки и торопливо направился к выходу из здания. Вот, как чувствовал, что не стоило сегодня выезжать из дома! Не заметил, что Сашка вялая и бледная, решил, что она выдержит. Idiotie! Дался ему этот Кремнев! Нет же, захотелось всем и каждому показать, что Александра — его, и только его!

— Все, Сашенька, уже пришли, — шептал он, усаживая жену на заднее сиденье машины, и доставая из бардачка фляжку с водой, — на, выпей. Сразу станет легче. — Глеб держал баклажку, пока девушка делала судорожные глотки, и с тревогой наблюдал за Александрой.

— Зиг, ты поведешь, — распорядился Оборский, садясь рядом с Сашей и обнимая ее. Прерывистое дыхание жены выравнивалось, нездоровая бледность постепенно сошла, и к девушке вернулся нормальный цвет лица. Саше стало лучше.

Хаммер плавно тронулся с места и, вскоре, «Атолл-холл» остался позади, а машина двинулась на запад.

— Что же ты молчала, а? — укоризненно шептал Оборский, обнимая жену.

— Ну, ты сказал, что нужно задержаться ненадолго, я не хотела тебе мешать.

— Мешать? Ma cherie, запомни, важнее тебя и детей у меня никого нет, ваше здоровье и благополучие — на первом месте. А все остальное — подождет.

Девушка ничего не ответила, только плотнее прижалась к мужу. Уютная тишина окутала темный салон Хаммера.

— Глеб, а сколько тебе лет на самом деле? — задала неожиданный вопрос Александра.

— Это так важно?

— Ну, не то, чтобы важно, просто, интересно…

— Сто двадцать семь, — отрывисто ответил Оборский.

Саша с недоверием посмотрела на мужа.

— Значит, ты родился в царской России?

— Значит, да.

— Расскажешь о себе?

— Саш, потом, сейчас не самое подходящее время и место, — ответил Глеб, покосившись на молчаливого Сигизмунда. Тот невозмутимо вел машину, всем своим видом показывая, что не обращает внимания на сидящих позади пассажиров.

— Смотри, ты обещал, — лукаво улыбнулась Александра, — дома я от тебя не отстану.

«Дома…» — это определение, легко проскользнувшее в Сашиных словах, отозвалось в груди оборотня теплом. Рядом с девушкой, мужчина, впервые за много лет, почувствовал, что у него снова есть дом… и ему есть, куда стремиться… Те страшные воспоминания, после которых он возненавидел обычных людей и потерял само понятие домашнего очага, наконец-то, ушли, растворились, растаяли как дым…

— Приехали, — доложил Зиг, подъезжая ко входу в особняк.

— Саш, ты как? — обеспокоенно спросил Глеб.

— Хорошо, — отозвалась девушка, — все прошло.

— Сиди, — приказал Оборский, увидев, что она пытается, вслед за ним, выйти из машины. Он подхватил жену на руки и понес к двери.

— А тебе не кажется, что это становится привычкой? — процитировала Александра давние слова мужа.

— Ммм… Что именно? — Оборский щекотал ее ушко своим горячим дыханием, чуть притрагиваясь губами и тут же отстраняясь.

— То, что ты постоянно таскаешь меня на руках, — засмеялась Саша, — скоро я совсем ходить разучусь.

— А, хоть бы и так, — не повелся на ее слова мужчина, — я всегда в твоем распоряжении.

— Глеб, прекрати, — Саша смеялась и выворачивалась, а наглый оборотень продолжал целовать ее все провокационнее — ушко, шейку, бьющуюся венку, — спускаясь ниже, прикасаясь откровеннее и жарче… Поцелуи становились горячее, томительнее… Тягучая страсть следовала за губами Оборского, зажигая в Сашином теле пожар.

— А-а, Гле-е-еб…

— Ммм… Вкусная…

— Глеб…

Дверь спальни захлопнулась за супругами, отрезая их от всего мира. Где-то далеко остались старые воспоминания, проблемы, страхи… Сигизмунд… веселящиеся в «Атолл-холле» люди и нелюди… спящие в доме обитатели… Массивная дубовая дверь отгородила чету Оборских от событий последнего вечера и прошлой жизни…

— Глеб, ты обещал рассказать о себе, — напомнила Саша, когда они, обессиленные страстью, лежали в постели.

— Ты так этого хочешь?

— Очень!

— Ладно… — сдался мужчина, — слушай…