Читаем Александр Суворов полностью

Чем выше, тем охотничья тропа делалась круче, местами совсем пропадая на голых лбах утесов. Сначала ноги людей увязали в глине, потом скользили по дресве[202], а выше утопали в рыхлом снегу. Местами идти можно было только гуськом, в одиночку. Облака то обдавали дождем, то опускались и охватывали солдат густым туманом. Одежда у всех промокла. Ветер сушил ее, но леденил тело. Привалы делались там, где возможно, на больших площадках, открытых ветрам. На биваках находили мало топлива; о том, чтобы обогреться, и думать не приходилось: на огне пекли только лепешки из розданной в Альтдорфе муки. Лошади с остатками провианта шли позади.

Ночь наступила, но поход продолжался. Только к вечеру следующего дня авангард Багратиона спустился в долину Муотты. Увидев зеленые луга и коров на них, солдаты обезумели от радости и с криком кинулись вниз. За ними быстро двигалась, спускаясь по склону хребта, грозовая туча.

К следующему полудню середина колонны достигла гребня Росштока. Суворов, шедший до той поры в гору пешком рядом с Антонио Гамба и Никифором, сел на коня и остановился на вершине. Он смотрел не вниз, на застывшие навеки волны каменного моря, а в бездонное синее небо.

– Чего вы там ищете? – спросил Антонио Гамба.

– Того орла, – ответил Суворов.

Антонио огляделся и указал рукой:

– Вот он!

Суворов взглянул и увидел, что орел озабоченно кружит над камнями, иногда почти опускаясь к земле. Суворов двинул туда коня. Орел не испугался. Он был увлечен охотой. Горная коза, прижав козленка к камню задом и выставив рога, отважно оборонялась от наскоков хищной птицы. Суворов кинулся на орла с нагайкой. Орел взлетел. Гамба выстрелил. Орел кувыркнулся и, распластав крылья, упал к ногам суворовского коня.

– Знак добрый! – закричал Никифор.

Суворов, сбросив с головы шляпу, воскликнул:

– Мои орлы облетают орлов римских! – и запел во весь голос:

На выстрел сбежались обеспокоенные солдаты, увидели подстреленного орла, а потом подхватили песню. Волна радости покатилась по колонне. Зазвенели бубны, заиграли рожки, самодельные кларнеты…

Войска Дерфельдена спустились в Муттен к вечеру, хвост колонны – на другой день к ночи, а продукты доставлены еще через двое суток[203].

Из Муттена Суворов послал казаков на разведку в сторону Швица. Они вернулись и привезли весть, от которой дрогнуло суворовское сердце. Австрийцы предали Россию еще раз: эрцгерцог Карл со своей армией не дождался прихода Суворова и ушел из Швейцарии, оставив Римского-Корсакова одного против превосходящих сил Массена. Последний, узнав, что на соединение с Римским-Корсаковым идет Суворов, поспешил напасть на русский корпус у Цюриха и разгромил его. Оставшиеся части, преследуемые французами, откатились до Фельдкирха на Рейне.

Вскоре после получения этой печальной новости в Муттен к Суворову пришел сын одного из альтдорфских проводников. Он сказал, что к Альтдорфу с озера прибыли передовые части Массена, на озере стоит французская флотилия и высаживаются солдаты. Болтливые французы хвастались, что Массена обещал пленным русским генералам свидание с Суворовым и со всем его штабом. Он считал, что русские в Альтдорфе попали в мышеловку и всей их армии не миновать плена. Но французы стали в тупик, не застав Суворова в Альтдорфе; они не могли поверить, что он предпринял с армией переход через хребет Росштока.

Суворов созвал в Муттене военный совет, что он делал редко. Маленькая русская армия, вконец истощенная и изможденная суровыми испытаниями, без обуви и продовольствия, не могла противостоять большой и хорошо снабженной армии Массена, привычной к горным переходам. Французский маршал, наверное, вернется в Швиц, чтобы оттуда предпринять наступление на Муттен. Никогда еще – со времени поражения на реке Прут при Петре I – русская армия не находилась в столь отчаянном положении. Оставалось одно: с оружием в руках пробиться в Россию или всем погибнуть. Суворов все это представил на обсуждение военного совета в краткой речи без привычных острых словечек. Совет единогласно присоединился к главнокомандующему, решив идти с боем на Гларис, а оттуда на Кур, с общим направлением к востоку, защищаясь от Массена арьергардными боями.