Читаем Александр Невский полностью

Собравшийся в 1229 году курултай монгольской знати избрал великим ханом Угедея, подчинив ему братьев и племянника. Курултай же, собравшийся на реке Онон в 1235 году, постановил продолжить завоевания: Тулуя послали в поход на южный Китай, Чагатая — в Персию. Бату с его 300-тысячной армией было поручено завоевание Запада. Персидский историк Ал-Джувейни писал, что на этом съезде «состоялось решение завладеть странами Булгар, Асов и Руси, которые находились по соседству становищ Бату, не были еще покорены и гордились своей многочисленностью». В помощь Бату были даны войска 14 ханов, в том числе Мункэ, Бучека, Гуюка, Кадана, Кулькана, Бури, Байдара, Тангута, Бюджика, Шибо и других; из Китая был срочно вызван полководец Субедей, покоритель 32 народов, выигравший 65 сражений.

Чистокровных монголов в войске Батыя насчитывалось 140 тысяч, остальные были из тюркских народов, в том числе из маленького племени с Алтая «тотар» (10 тысяч воинов).

Татарский (булгарский) полководец и летописец Гази-Барадж Бурундай, сочинение которого дошло до нас в составе так называемого «Свода булгарских летописей» (1680 год), так характеризовал свое войско и его морально-политические качества:

«Кроме доспехов, татары имели отважные сердца, совершенно не знающие жалости, и среди них никогда не было недисциплинированных или усталых. Каждый из них знал, что если он не ожесточится, не подчинится или устанет — то будет убит на месте. Они делились на десятки, сотни, тысячи, тумены. За трусость в бою одного убивался десяток, за трусость десятка — сотня, и так далее. А казни у них были такими жестокими, что я, видевший всякое, не мог досмотреть до конца ни одной, ибо по сравнению с ними самая тяжелая гибель в бою была наслаждением. Татарам же было запрещено при этом отводить глаза или как-то выражать свои чувства, поэтому казни, виденные мною, татары наблюдали в полной тишине и с бесстрастными лицами. А придерживались они такого зверства с той поры, как Чингис изрек: „Жестокость — единственное, что поддерживает порядок — основу процветания державы. Значит, чем больше жестокости, тем больше порядка, а значит — блага“ И еще он говорил: „Сам Тангра повелел подняться нашей державе, а его волю нельзя понять разумом. Жестокость должна выходить за пределы разума, ибо только это поможет осуществлению высшей воли“.

Татары ненавидели ислам потому, что считали мусульман, с радостью расстающихся с жизнью во время джихада, опасными для себя. И наоборот, они любили христианство и веру хинцев (китайцев. — Ю. Б.), призывающих к покорности и жалости, ибо считали их последователей слабыми и готовыми для подчинения им… За убийство знатного человека они убивали всех подчиненных, а за убийство вождя — весь народ. Однажды мэнхолским племенем татар, по имени которого чинцы назвали всех мэнхолов (монголов. — Ю. Б.) в память об их былом первенстве над ними, был убит отец Чингиса; за это все татары были перебиты, включая женщин и детей. И с тех пор они называли татарами всех тех немэнхолов, которые им служили и которых они посылали в бой на смерть впереди себя. И эти служилые татары кричали в бою: „Татар! Татар!“, что означало: „те, кто не подчинится Мэнхолу, будут истреблены как татары“.

В войнах они не щадили ни женщин, ни детей, поэтому женщин у них было мало и разврат считался делом обычным. Мужеложество и скотоложество они ни во что не ставили. Грабежи и насилия они делали только после получения разрешения, а захваченными детьми, женщинами и юношами пользовались по очереди всем подразделением. Татары никогда не мылись, как кыпчаки, ибо это воспрещали их законы. Привычка к подчинению сделала их сдержанными и тупыми, хотя некоторые их вожди сохраняли и гостеприимство, и рассудительность, и другие достоинства. Эмир Субятай был главным авторитетом для них в военных вопросах, и высший воинский титул бахадира, дававшийся только природным мэнхолам, уравнивал его в военных вопросах с Чингисом и его потомками. Чингизиды считали себя господами всего мира и решали вопросы жизни и существования остальных с точки зрения выгодности для них. Почти все они были крайне суеверны и ни в грош не ставили все чужое».

Осенью 1236 года началось завоевание Волжской Булгарии. К весне 1237 года оно закончилось, монголы приступили к завоеванию Половецкой степи. Настал черед Руси.