Читаем Александр I. Самодержавный республиканец полностью

В дальнейшем удобное для антироссийской пропаганды «завещание» всплывало каждый раз, когда назревал конфликт нашей страны с Европой: в 1812 году — во Франции, в 1863-м, во время Польского восстания — там же, в 1914 и 1941 годах — в Германии в связи с началом соответственно Первой и Второй мировых войн. Кроме того, французская дипломатия приложила много усилий, чтобы заставить Россию воевать на трех фронтах: с Турцией, Швецией и Францией; однако, как говорилось выше, благодаря победам русского оружия из этих замыслов ничего не вышло.

Не оставались в долгу у французов и их русские коллеги. Два плана ведения боевых действий, разработанные в глубочайшей тайне Александром I, М. Б. Барклаем-де-Толли, К. Л. Фулем, П. М. Волконским при участии А. А. Аракчеева, носили или сугубо оборонительный, или оборонительно-наступательный характер: предполагалось наносить фланговые удары по силам Наполеона, занятым борьбой с центром русских войск.

Согласно плану Фуля ранней весной 1812 года началось строительство двух укрепленных лагерей — у Дриссы (ныне Верхнедвинск Витебской области) и Киева. В плане прусского генерала на российской службе все действия русских войск были строго регламентированы, а их роли жестко прописаны. Барклай же, как свидетельствуют его записки, предлагал «действовать по обстоятельствам»: или ударить по левому флангу противника через Пруссию и Польшу, или отступать вглубь России, растягивая его коммуникации и готовя фланговые удары. Именно ради этих возможных ударов русские силы были разделены на три армии. По мнению историка В. М. Безотосного, фигура Фуля оказалась избрана монархом лишь как подходящий «громоотвод». С одной стороны, действительно не нашлось ни единого генерала в Главной квартире, не подвергшего критике незадачливого коллегу. С другой стороны, летом 1811 года Александр, пусть и неофициально, утвердил план Фуля, то есть какие-то надежды на его успех у императора существовали.

Французские шпионы, в изобилии засланные в Россию, в основном быстро попадали под строгое наблюдение русских военных властей и становились источниками дезинформации Парижа. В свою очередь флигель-адъютант Александра I Александр Иванович Чернышев, будучи в специальной командировке в столице Франции, втерся в доверие к лицам из ближайшего окружения Наполеона (зачастую просто подкупая их) и сумел достать французские мобилизационные планы и общую роспись войск Франции и ее союзников с указанием численности каждого полка. После этого российским властям стало понятно, с какими неприятельскими силами им придется иметь дело.

Когда речь идет об успехах российской разведки, обычно упоминается только миссия Чернышева; однако особо стоит рассказать о деятельности в Париже Ивана Осиповича Витта. Канцелярский работник Главного штаба, он в 1805 году ушел в действующую армию, получил контузию при Аустерлице, но остался в строю. В Тильзите Витта познакомили с Наполеоном, после чего 26-летний полковник вышел в отставку и… исчез. Только через три года до Петербурга начали доходить слухи, что Витт бежал во Францию и поступил на службу к Наполеону. Иван Осипович каким-то образом действительно сделался начальником временной канцелярии Бонапарта, побывал с французским императором в Испании, а затем был отправлен с тайной миссией на Балканы. Именно Витт организовал и курировал переписку Наполеона с его польской любовницей Марией Валевской. Вершиной его французской карьеры стал пост теневого представителя императора в Варшаве. За две недели до вторжения Наполеона в Россию Витт объявился в штабе 1-й русской армии, которой командовал Михаил Богданович Барклай-де-Толли, с целым портфелем секретных документов, в которых содержались дата и маршруты вторжения французов, основные места переправ через Неман, списки завербованных в России агентов и т. п. Чуть позже Витта доставили в Петербург, и он пять часов кряду беседовал с Александром I, пытаясь, среди прочего, убедить монарха, что Дрисский лагерь является ловушкой для русской армии. Из кабинета государя Иван Осипович вышел уже не полковником, а генерал-майором.

Для полноты картины еще раз напомним, что российская дипломатия сумела добиться нейтралитета Швеции. Сделать это оказалось не очень сложно, поскольку новым наследником шведского престола был избран бывший маршал Франции Жан Батист Бернадот (стал шведским королем в 1818 году), который то ли по идейным, то ли по личным причинам (что для российской дипломатии было совершенно безразлично) терпеть не мог Наполеона. А 28 мая 1812 года Кутузову удалось подписать Бухарестский мирный договор с Турцией, после чего 52-тысячная Дунайская армия высвободилась для борьбы с французской агрессией.