Читаем Алая нить полностью

Главный зал вскоре был заполнен, буфет и стойки с шампанским расставлены в комнатах для приемов на первом этаже, где набилось полно людей. Музыка тонула в приглушенной болтовне четырехсот человек, которые циркулировали между буфетными стойками, здоровались друг с другом, разыскивали фотографов. Стивен, пожимая всем подряд руки, уже не пытался расслышать имена; Мэкстон представлял важных гостей по мере их прибытия, и конечно, он оказался поблизости, когда, опираясь на руку высокого красивого мужчины, прибыла главная гостья.

Мэкстон шагнул вперед, взял ее руку, унизанную брильянтами, и поцеловал.

– Нетти, моя дорогая. Вы сногсшибательно выглядите! Пойдемте, я вас представлю.

Анжела увидела, как приближается эта женщина. Она была не просто красива. Там собралось так много прекрасных женщин, изысканно одетых и увешанных драгоценностями, что Анжела потеряла им счет. Но эта была особенная. Крошечного роста, она создавала вокруг себя особое пространство. Она все время оказывалась в центре внимания. Темные волосы с одной светлой прядью у левого виска, правильное лицо с огромными голубыми глазами, розовые, чуть вздернутые губы, на которых появилась очаровательная улыбка, когда она подошла к Стивену.

– Разрешите вам представить: месье Лоуренс. И мадам Лоуренс. Ее высочество принцесса Орбах.

Она на миг помедлила, задержав руку в ладони Стивена. Ее шея и грудь были увешаны сапфирами и брильянтами, огромные серьги качались и сверкали, когда принцесса поворачивала голову. Затем она остановилась рядом с Анжелой: «Мадам...» Она наклонила голову, по-прежнему очаровательно улыбаясь, но в голубых глазах было равнодушие. Она пошла дальше, а ее спутник, чье имя оказалось непроизносимым, поцеловал Анжеле руку, пробормотал: «Enchante»[21]– и поспешил за своей принцессой. Это была кульминация вечера.

– Ну что ж, – пробормотал Мэкстон. – По крайней мере, она явилась. Это уже что-то.

– Но ведь она приняла приглашение, – сказала Анжела. – Я видела ее имя в списке.

– Это ровно ничего не значит, – объяснил Ральф. – Она соглашается на все, что кажется ей занятным, но очень часто в конце концов не приходит. Ладно, посмотрим, как долго она здесь пробудет. Это важно. А как вам этот венгерский осел?

Анжела не выносила его смеха. Кудахчущий, визгливый, без тени добродушного юмора. Жестокий смех, подумала вдруг она, как будто он веселится только над неудачами и глупостью других.

– Не знаю, – сказала она. – Он, собственно, особо со мной не разговаривал.

– Не посмел, – сказал Мэкстон. – Тон задает она. Деньги-то у нее. Он думает, бедный недотепа, что она выйдет за него замуж, но ничего подобного. Она выжмет его как лимон, а потом вдруг сообщит подружкам, что он «такой зануда, дорогая моя, я просто ни минуты не могла больше терпеть...» – Он безжалостно передразнил ее. – А в здешнем так называемом светском обществе это все равно что смертный приговор.

Анжела не улыбнулась. Она сказала:

– Наверное, она ужасная женщина. Пойду поищу Чарли.

– Он там. – Ральф указал в направлении буфета. – Давайте я закажу вам что-нибудь поесть, – тихо сказал он. – Вы правы. Просто жуткая баба, но я так долго жил среди этих людей, что привык к ним. Благодарение Богу, что вы не привыкли.

– И надеюсь, никогда не привыкну, – сказала Анжела.

* * *

В половине двенадцатого открылись игровые залы. После ужина Мэкстон оставил Анжелу на попечение Чарли и поспешил к очень хорошенькой девушке, что подавала ему знаки из дверей.

– Я уже наелся, мама, – сказал Чарли. – Может быть, взять что-нибудь еще для тебя? Тут потрясный пудинг, называется «бомба-сюрприз». Хочешь попробовать?

– Нет, спасибо, сынок. Тебе весело?

– Да, здесь потрясно. А с кем это пошел Ральф? Какая хорошенькая, правда? – Он восхищенно смотрел на Мадлен. С ней был старый толстый мужчина, и она знакомила его с Мэкстоном.

– Пойдем поищем Стивена, – сказала Анжела. – Я его сто лет не видела.

Глупо, что ей не по себе. Глупо, что она чувствует себя одинокой: в толпе были и ее знакомые; они подходили, улыбались, рассыпались в поздравлениях. Ральф заботился о ней. Чарли очень хотел, чтобы она разделила с ним удовольствие от «потрясной» еды и питья, но она чувствовала, что сын тоже не в своей тарелке.

– Пойдем, – сказала она.

Он схватил ее за руку.

– Смотри, вон он. Я приведу его.

– Не надо. Он с кем-то разговаривает; мы подойдем и присоединимся к ним.

* * *

Мадлен смеялась. Она ущипнула своего спутника за пухлую щеку и состроила ему гримаску.

– Ну, Бернар, мой милый, я знаю, что тебе не терпится пойти наверх и выиграть для меня немного. Ты ступай, а я подойду попозже и принесу тебе удачу. Только выпью бокал шампанского и явлюсь, ладно?