Читаем Аль-Каида полностью

О’Нейл приказал морским пехотинцам выдвинуть два бронированных джипа на пересечение улиц возле входа в отель. Ночь прошла без происшествий, но на следующий день О’Нейл перебросил свою команду на военный корабль «Дулут», стоявший на рейде Аденского залива. Он получил разрешение от правительства Йемена на полеты вертолета с корабля на берег. Пилот на всякий случай делал немыслимые маневры, чтобы обмануть зенитную ракету, если бы она была выпущена. Вскоре О’Нейл отослал большую часть следователей домой. Он, Суфан и еще четверо агентов вернулись в отель, который из-за угрозы взрыва оставался пустым.

Отношения между Бодайн и О’Нейлом обострились до такой степени, что Маун был вынужден прилететь в Йемен, чтобы изучить ситуацию на месте. «Понятно, что она просто ненавидит его со всеми потрохами», — решил Маун, когда Бодайн пожаловалась ему, что О’Нейл не может вести дела с йеменцами. На протяжении десяти дней Маун беседовал со своими следователями и морскими офицерами. Каждый вечер, когда йеменские власти делают свои дела, он отправлялся на переговоры вместе с О’Нейлом, чтобы наблюдать, как тот ведет себя с партнерами. Встречи обычно затягивались допоздна. На Них О’Нейл очаровывал, льстил, умолял и давил на собеседников, чтобы хоть немного продвинуться вперед. В один из вечеров он попросил главу УПБ генерала Талиба Камиша предоставить фотографии подозреваемых, которых арестовали йеменцы. Дискуссия затянулась до раннего утра. В конце концов генерал Камиш дипломатично сказал, что вряд ли эти фотографии представляют ценность для ФБР, на что О’Нейл жалобно сказал, что в сложившейся ситуации эти фото ему просто необходимы. Маун мог бы просто сделать замечание своему подчиненному за излишнюю навязчивость. Но на следующий вечер генерал сдался и сказал: «Ну хорошо, я дам тебе эти фотографии».

О’Нейл поблагодарил и сразу же принялся его уговаривать, чтобы ему разрешили поговорить с подозреваемыми один на один, раньше чем их будут допрашивать йеменские следователи. Это были бесконечные мучительные переговоры, но, по мнению Мауна, обе стороны демонстрировали уважение друг к другу и даже симпатии. Генерал Камиш называл О’Нейла «братом Джоном». По возвращении Маун доложил директору ФБР, что О’Нейл демонстрирует завидное мастерство, назвав посла Бодайн «единственным инсинуатором». Он многое высказал Бодайн, перед тем как выехать из Йемена. При этом он не ссылался на О’Нейла, а говорил от своего имени. Естественно, что именно Маун нес главную ответственность за отправку О’Нейла. Он не мог не учитывать точку зрения Бодайн. В любом случае послу принадлежало последнее слово в том, кому из американцев разрешить пребывание в чужой стране, и О’Нейла не было в их числе.

В конце октября йеменцы арестовали Фахда аль-Кусо, оператора «Аль-Каиды», проспавшего момент взрыва и не успевшего заснять его на камеру. Кусо сообщил, что он и один из смертников передали в Бангкоке пять тысяч долларов Халладу — одноногому разработчику взрыва «Коула». Он сказал, что деньги были нужны Халладу для изготовления нового протеза. Протокол допроса передали в ФБР месяц спустя.

Суфан вспомнил, что имя Халлада он уже слышал от одного из информаторов, завербованного в Афганистане. Он описал боевика с металлическим протезом, который был эмиром в гостевом доме в Кандагаре. Бен Ладен называл его «мальчиком на посылках». Суфан и О’Нейл послали факсом фотографию из паспорта Халлада, и афганский агент опознал его. Это стало первым связующим звеном между подрывом «Коула» и «Аль-Каидой».

Суфан удивился, зачем деньги переводили из Йемена, если большая операция была совершена именно здесь. Неужели готовится новый террористический акт? Суфан послал фото из паспорта Халлада в ЦРУ и поинтересовался, знают ли они его и не проводилась ли встреча «Аль-Каиды» в этом регионе. Управление так и не ответило на этот вполне ясный вопрос. Тот факт, что ЦРУ скрыло информацию об организаторе взрыва эсминца «Коул» и конспиративной встрече в Малайзии, несмотря на прямой запрос ФБР, поставило огромный барьер на пути расследования гибели семнадцати американских моряков. Но наиболее трагические последствия были еще впереди.

Месяц спустя после начала расследования взрыва на «Коуле» помощник директора ФБР Дэйл Уотсон сказал в интервью «Вашингтон пост»: «Удовлетворительное сотрудничество… с йеменцами… позволяет ФБР в дальнейшем сократить свое присутствие в стране… ФБР вскоре отзовет домой руководителя следственной группы Джона О’Нейла». Вероятно, это стало следствием жалоб Бодайн. В тот же самый день премьер-министр Йемена заявил газете «Пост», что связь между террористами, взорвавшими «Коул», и «Аль-Каидой» не прослеживается.